Будто накрыло волной и утащило в океан, а потом плавно вытолкнуло обратно, оставив вне сознания на песке.
Егора накрывает вместе со мной. Он не сдерживается и тоже стонет мне в шею. Низко, хрипло и так… уязвимо. Именно так — уязвимо. Будто в этот момент его жизнь зависит от меня.
Мы просто дышим. Даже не воздухом, а друг другом, наполняя лёгкие запахом близости и единения.
Меня немного царапает смущение, когда понимаю, что постель под нами вся мокрая, как и мои бёдра изнутри едва ли не до самых колен. Но восхищённый взгляд Егора размывает это ощущение.
Он сползает с меня, укрывает нас одеялом и обнимает. Так и лежим ещё долго-долго. В каком-то полусонном мареве и тишине, прислушиваясь лишь к дыханию друг друга.
Наверное, я всё же засыпаю, потому что просыпаюсь от легкого касания его пальцев к лодыжке. Он обводит пальцами шрамы от спиц.
— Я заметил, ты немного начинаешь хромать, когда долго стоишь. Болит ещё?
— Немного.
— Срослось неправильно?
— Да нет, правильно вроде бы. Но иногда начинает тянуть.
Егор сводит брови и садится на колени на кровати. Берёт мою ногу и ведёт ладонью от пятки до чувствительного места под коленом, заставляя дыхание немного участиться.
— Юля, ты реабилитацию проходила? — сгибает мою ступню так, что связка под коленом начинает тянуть.
— Только вначале. Потом… ну… как-то не хотелось.
Вертинскому такой ответ не нравится. Он поджимает губы и надавливает чуть сильнее. Я ойкаю и отдёргиваю ногу.
— Попрошу Лекса свести с массажистом его клуба. Будешь разрабатывать.
Связка тугая, и ты её бережёшь, поэтому она работает не в полную силу.
— Не хочу, — морщусь и подтягиваю ногу под себя. — Это больно, я помню.
Егор поднимает брови, но выражение его лица не смягчается.
— Прости, Конфета, но иногда твою «хочу-не хочу» меня не колышет. Я и так слишком много слушал тебя. Ты пойдёшь. Или хочешь, чтобы я попросил его показать мне что делать?
— Ой нет.
— То-то же.
Он снова уваливается рядом и привлекает меня к себе. Его фраза о том, что он слишком много слушал меня, отдаёт болью.
В груди клубятся сомнения против моей воли, и я хочу их рассеять сразу.
— У тебя правда никогда не было два года? — поднимаю голову и смотрю ему в глаза.
— Правда.
— Но тебе ведь хотелось?
— Хотелось.
— Тогда как ты выдержал?
— Юль, — убирает у меня с лица прядь волос, — ты правда думаешь, что у меня мозг и душа в штанах?
Опускаю глаза. Становится стыдно, мне не хочется обидеть его.
— Конечно, мне хотелось секса. Иногда просто пиздецки.
