Крупные зерна, мягкие, рассыпчатые, просто таяли во рту. Жирная сметана оставляла дорожку в пищеводе, будто смазывая его изнутри. Прозрачный мед, не янтарный, а светло-желтый, нежный, пах всеми цветами летнего луга. На этот мед, налитый в прозрачную стеклянную плошку, даже смотреть было сладко и солнечно.
Чай оказался крепким и горячим. Он тоже пах летом и травой, и с каждым глотком Лиля все больше представляла себя лежащей на деревенском сеновале. В детстве она любила залезать на сеновал в деревне у бабушки, куда ее возили на каникулы.
И воспоминания о бане были родом оттуда же, из детства. Бабушка рано умерла, и связанное с ней ощущение деревенского счастья и безмятежности закончилось.
Взрослая самостоятельная женщина, подполковник юстиции Лилия Ветлицкая никому не могла рассказать о своей главной детской мечте, пока так и оставшейся нереализованной. Больше всего на свете она мечтала завести кур. Разноцветных пеструшек в коричневую крапинку, словно бусины рассыпающихся по траве перед деревенским домом.
Кур тоже держала бабушка, и маленькая Лиля часами могла наблюдать за их возней, придумывая истории в духе «Черной курицы». Понятно, что это была ее любимая книжка. Для взрослой Лили квохчущие во дворе птицы были признаком стабильности и спокойствия. Вот только в ее суматошной жизни не было ни того, ни другого, впрочем, как и кур.
На ферме куры были те самые, из детства. Лиля, повязав голову снятым с шеи шелковым платком на деревенский манер, долго смотрела, как они бродят по двору, заполошно вскидывая крылья при приближении степенно вышагивающего петуха.
Петух был таким важным, что напоминал индюка. И смотрел на кур сверху вниз, словно он был падишахом в окружении наложниц в пестрых костюмах.
После кур пошли к осликам, живущим за крепко сбитой деревянной перегородкой. Один ослик был побольше, другой поменьше. Их разрешали кормить, Лавров достал пакетик с какими-то твердыми травяными трубочками, оказавшимися специальным кормом для коз, и высыпал по чуть-чуть в мальчишечьи подставленные руки, сложенные лодочкой.
На лице Матвея и Степы был написан неприкрытый восторг, Гришка казался похож на первооткрывателя, исследующего неизведанные земли. Ослики вытягивали морды между досками, тыкались мокрошлепыми губами в детские ладошки, аккуратно брали еду, чуть прикусывая тонкие пальцы. Щекотно, не больно.
