Лиля, вы пойдете в баню?
Лиля на мгновение представила деревянные полки, пышущие жаром, влажное тепло, поднимающееся от раскаленных камней в печи, ровное гудение дыма в железной трубе, потрескивание дров, томную негу, в которую погружается тело, отведавшее хлесткий веник, обрушивающийся вслед за этим на голову поток ледяной воды, и даже застонала от предвкушения возможного удовольствия. Она очень любила баню, вот только возможность побаловать себя таким образом появлялась у нее нечасто.
— Давайте обязательно пойдем в баню, — попросила она таким же жалобным голоском, как раньше Матвей, и все, даже женщина в сапогах, засмеялись над ней, правда, совсем не обидно.
Страусы оказались похожими на важных дам, томно прикрывающихся веерами и курсирующих по бальной зале туда-сюда. Им насыпали корм, и они, тут же растеряв всю свою важность, метнулись к кормушкам, отталкивая друг друга длинными шеями. Маленький страусенок все оказывался позади, будучи не в силах пробиться сквозь плотную толпу, и Матвей, заметив это, засопел встревоженно.
— Маленькие никому не нужны, — горько сказал он. — Смотрите, как они к нему относятся, как моя тетка ко мне. Он всем мешает, и его никто не любит.
— Я тебя люблю, — сказала Лиля, прижимая мальчика к себе. — И всегда буду любить. Ты мне веришь?
— Верю, — ответил он, украдкой вытер глаза и с преувеличенной независимостью стал наблюдать, как страусенок примерился и шмыгнул в просвет между двумя взрослыми птицами и жадно припал к кормушке.
— Всем хватит, — заметил высокий худой мужчина, засыпавший корм птицам.
— Это же, как в жизни. Более наглые впереди, по головам идут, а более умные сзади подходят, когда очередь рассосется, и свое берут. Наглость — не признак ума. Скорее, наоборот.
Философствующий фермер. Лаврова это насмешило, но не сильно. Он уже давно заметил, что самым острым практическим умом обладают как раз люди дела. Не те, кто просиживает штаны в роскошных кабинетах, а те, кто с утра до вечера пашет, потом и кровью зарабатывая на хлеб насущный."
"Яичница пылала жаром.
На огромной сковородке Марья Алексеевна, та самая, в сапогах, пожарила три страусиных яйца, которыми они наелись до отвала. Еда была такой вкусной, что Матвей даже тщательно вытер сковородку корочкой черного хлеба.
— Нас нормально кормят, — заверил он, увидев жалостливый взгляд Марьи Алексеевны, — просто вкусно очень. «Вкушно ошен», — так это прозвучало из-за того, что он говорил с полным ртом.
Лиля получила удовольствие от домашнего творога.
