– Но ведь это понятно: одна смерть может вызвать подозрения, а когда их несколько, цель преступления будет размыта… Никто не подумает, что за всем этим стоит граф Урсегов. Его еще и жалеть будут…
– Ну, знаешь, – только и смогла ответить Агата Кристафоровна. Она отчаянно страдала, что нельзя обратиться к Пушкину, чтобы он защитил невинную девушку. И по-настоящему испугалась за ее жизнь. Но что же теперь делать? Предупредить мадам Бабанову, чтобы не выпускала дочь из дома?
– Завтра глаз не спущу с графа, – сказал Агата, будто подслушав.
– Надо предупредить мадам Бабанову, чтобы не выпускала Астру Федоровну из дому и не принимала гостей…
Бедная Агата Кристафоровна только представила, как заявится в дом на Тверской и начнет убеждать мадам Бабанову, что дочери грозит опасность… Нет, это решительно невозможно…
– Не знаю, что делать, – призналась она. – А ты что думаешь?
На этот счет у Агаты имелись особые соображения. Среди них не было только одного: запросить помощи у Пушкина. Еще сам умолять будет…
* * *Выслушав доклад Ванзарова о блестяще проваленном сватовстве, Михаил Аркадьевич не опечалился.
Он пребывал в бешенстве. Не потому, что дражайший племянник поднялся на новую ступеньку глупости, а потому, что сегодня вечером дома предстояло выслушать рассуждения жены о его умственных способностях. В чем-то дражайшая супруга будет права: нельзя было доверить ответственное дело двум юнцам, один из которых балбес, а другой наглец. Судя по печальному выражению Ванзарова, он и представить себе не мог всех последствий случившегося.
– Уму нерастяжимо! – только и мог выдавить Эфенбах. – Невиданное видимо!
– Господин статский советник, позвольте соображение, – не постеснялся наглец. Приятель его не такой храбрый, не рискнул заявиться к дяде.
– Соображать поздно, – в сердцах ответил Эфенбах. – Снявши голову, по ушам не плачут… Катастрофа безмерная…
– Есть еще шанс, – сообщил Ванзаров приятную новость.
Эфенбах еле удержался, чтобы не запустить в него чернильницей.
– Шанс? Шанс есть у верблюда пролезть в угольное ушко, раздражайший мой…
– Возможно, Зефи… то есть, простите, Мафусаил не сообщил вам: у него есть еще барышня на примете.
– Откуда? – спросил глубоко ошарашенный дядюшка Зефирчика.
– Не могу знать… Но Зефи… То есть Мафусаил утверждает, что завтра его ждут еще в одном доме… На сватовство… Подробности мне неизвестны…
– Вот ведь, щенок удалой! – не без гордости выразился Эфенбах.
