Вейриоль сложила на груди руки:
– Клянусь вам, ничего не знала… Думала, Тася закрылась, чтобы побыть в покое… Невесте это так важно… А потом увидела газету с гадким объявлением… Нашла графа и потребовала от него объяснений. Он возмутился и заявил, что его в примерочной не было. И вообще не имеет к этому никакого отношения… Я не поверила, но что могла поделать?
– Надо было сообщить мне, – сказал Пушкин. – Сегодняшнее объявление Алой Ленты тоже не видели?
– Я не читаю газет! – вскрикнула она в отчаянии.
– Да разве позволю Астре Федоровне такую глупость совершить? У меня самой дочери… ну подумайте: какой смысл отдавать графу до свадьбы то, что он и так получит послезавтра?
Кажется, мадам еще не знала, за кого будет выходить мадемуазель Бабанова.
– Где сейчас может быть Астра Федоровна? Что еще может быть «С.М.В.»?
– Поверьте, даже представить не могу…
– За последние полчаса в салон заглядывали незнакомые господа?"
"– Перед вашим приходом появился какой-то толстяк с золотой цепью на пузе и перстнем брильянтовым, спросил «здесь салон мадам Вейриоль?», огляделся и скрылся.
– Куда пошел?
– Ну откуда мне знать…
С потолка раздались звуки, будто на втором этаже кто-то убегает, а другой, с тяжелой поступью, догоняет. Пушкин не стал задавать вопросы. Пробежав через примерочную, выскочил в сени, успел крикнуть городовому, которого поставил во дворе, чтобы был готов, и взлетел по лестнице.
Дверь в квартиру была не заперта. Пушкин ворвался и увидел у окна низкую фигуру, чрезвычайно толстую, в одних подштанниках.
Мужские брюки валялись на полу рядом с разорванным платьем и двумя крупными ассигнациями. У ног толстяка сжался белый комочек. Господин обернулся.
– Чего надо? Пшел отсюда…
Пушкин дал двойной тревожный свисток и подошел к господину в подштанниках.
– Сыскная полиция… Арестованы за совращение несовершеннолетней девицы…
Господин соображал быстро. Попятился и попытался сбежать, но наткнулся на городового, который одним махом скрутил его.
– Этого в участок, допросить и в камеру, – приказал Пушкин.
И, не замечая криков с угрозами всех купить и наказать за дерзость, наклонился над девушкой, которая спрятала лицо за стиснутыми руками.
– Не бойтесь… Все кончилось… Вам ничего не угрожает…
Раздалось тяжелое и глубокое всхлипывание.
– Спасибо… – чуть слышно пробормотала она.
Закинув на плечо подранное платье, Пушкин поднял барышню и бережно понес по лестнице. Дрожа, она прижималась к нему.
