– Мадам Капустина нашла вам партию?
Василиса улыбнулась так, как улыбаются умные девушки.
– Обошлась без ее бесценных услуг… Думаю, эта дама теперь в доме не появится.
– Что случилось?
– Вчера после вашего ухода был страшный скандал между Авивой Капитоновной и мадам Капустиной… Кричали друг на друга так, как люди разрывают отношения…
– Свахе не понравилась смена женихов? – спросил Пушкин.
– Была в ярости… Заявила, что ноги ее не будет, плюнула на порог и, кажется, прокляла.
– Василиса опомнилась, что позволила себе слишком много. – Простите, что занимаюсь сплетнями, это так некрасиво…
Пушкин был не в обиде: сплетни и слухи – ценный товар для сыска."
"– Как же нашли себе жениха? – спросил он.
Вопрос явно пришелся по душе. Василиса гордилась собой:
– На Масленицу господин Курдюмов был приглашен с сыном на праздничный обед… Познакомились с Ардалеоном, вскоре он сделал мне предложение. Для такой бедной девушки лучшего желать нельзя…
– Состоите в кассе взаимопомощи невест мадам Бабановой?
Барышня презрительно скривила губы.
– Еще не хватало… Маменька сберегла небольшое приданое… Ардалеону неважны деньги, он любит меня.
Спрашивать, любит ли Василиса жениха, Пушкин не стал. Иногда это не имеет существенного значения. Тем более «стерпится – слюбится». Так ведь?
– Астра и Гая Федоровны приглашены?
– Незачем, – заявила Василиса с завидной решимостью. – Ходить на свадьбу прислуги у господ не принято.
– Кого-то из подруг по пансиону?
– У них своя жизнь, – ответила Василиса так, чтобы было ясно: барышни, выпорхнув из пансиона и выйдя замуж, избегают бывших подруг, которые служат компаньонками. Что поделать, такова жизнь…
– Останетесь служить здесь?
– И не подумаю… Когда попросила у мадам Бабановой расчет, она взяла счеты и вычла из моего жалованья пропавшую бутылку шампанского и два бокала… Только вообразите! – Василиса в гневе дернула головой, точь-в-точь как Гая Федоровна, недаром столько лет прожили вместе.
– Сосчитала триста за бокалы и двадцать пять рублей за шампанское! На руки должна была получить тридцать рублей. Так осталась должна двести девяносто пять… Авива Капитоновна была так добра, что простила долг! Какая купеческая щедрость…
Василиса так разошлась, что швырнула коробку печенья. Пушкин еле успел поймать. Она приняла ее с извинениями.
