– А знаете, баронесса, я все равно не выйду за Пушкина…
– Неужели?
– Колдун нагадал, что у меня после графа будет два жениха… Причем первый достанется от другой невесты. Так и вышло! Получила Пушкина от сестренки, сама того не желая… Теперь его черед уйти с дороги…
Трудно передать, как обрадовало Агату это предсказание. Она крикнула извозчику, чтобы остановился. Стоя на ступеньке пролетки, обернулась.
– Астра Федоровна, будьте разумны и осторожны… И не наделайте глупостей…
В ответ получила надменную улыбку.
– А вот этого, баронесса, обещать не могу…
– Куда теперь?
– На почту, отправлю дяде телеграмму, – ответила Астра с вызовом и крикнула извозчику: – Поворачивай!
Развернувшись, пролетка помчалась обратно по Тверской.
* * *Усевшись на белую скатерть, постеленную для гроба, Гурлянд прикурил папиросу от свечи, которую ставят в изголовье покойной. Он держал репортерский блокнот, потертый и грязный. Выпустив дым, воткнул папиросу в уголок рта и нацелил карандаш над блокнотом хищным когтем.
– Господин Пушкин, читатели «Новостей дня» желают знать все подробности драмы, развернувшейся в салоне мод…
Гурлянд говорил столь повелительно, будто привык, что одно имя знаменитой газеты должно наводить ужас и уважение на любого смертного, а уж тем более на какого-то мелкого полицейского чиновника. Потому как крупные у себя в кабинетах торчат, по Москве не бегают. Сидя на месте, он умудрялся двигать телом, руками и даже ногами, словно нутро его было напичкано пружинами.
Или как Петрушка, которого дергают за ниточки.
– О какой драме речь? – спросил Пушкин, разглядывая типичный экземпляр газетной своры. Хоть сейчас чучело набивать и в музей городских типов ставить. От городских репортеров, которые носятся и вынюхивают происшествия, он отличался более солидным материалом пиджака, чистой сорочкой и аккуратно повязанным галстуком.
В остальном сотрудник «Новостей дня» ничем не отличался от прочей репортерской шайки: те же ухватки голодного хорька, которому надо сунуть нос, куда не просят. Эти ловкачи то и дело заглядывали в сыск, чтобы разнюхать, нет ли чего свеженького, первыми оказывались на месте уличного происшествия, лезли с вопросами и жутко злили. Но совладать с ними не мог даже обер-полицмейстер.
Гурлянд выразительно хмыкнул и насупил редеющие брови.
