– Да что ты, старина? Никак допрос мне устраиваешь? Ну и ну… Для чего у нее бывать, сам подумай? Один раз с Авивой Капитоновной у нее встречался, да и хватит… Невелика птица… С чего тебе вдруг беспокойство? Сам небось у нее побывал…
– Занимаюсь розыском по делу смерти мадемуазелей Юстовой и Бутович, – сказал Пушкин, глядя на графа. – Они были невестами ваших приятелей: Ферха и Гурлянда… Вам известно об их гибели?
– Ах вот оно что, – Урсегов заулыбался. – А я уж подумал… Да, слышал, такое несчастье… Кстати, Рихард и Исидор будут сегодня на мальчишнике, познакомитесь, они славные, еще подружитесь…
– Эти барышни… – начал Пушкин, но его оборвали.
– Да, барышни, цветочки… Барышни мрут и травятся, все от слабости организма… Но ничего, в Москве невест много, сваха найдет новых, а друзья мои еще повесят себе на шею хомут… Впрочем, как и я…"
"Дверь кабинета распахнулась, выскочил Ванзаров, красный, как из парилки. Не глядя ни на кого, пересек приемное отделение и скрылся на лестнице. Вслед ему Эфенбах погрозил кулаком и вдруг заметил графа, который вскочил, распахнув объятия.
Настроение Михаила Аркадьевича проделало кульбит и расцвело апрельским цветком.
– Графинчик! – обрадовался он, взаимно распахнув руки.
– Мишка-златоуст! – закричал Урсегов и бросился обниматься.
Старинные друзья облобызались и потискали друг друга.
– Ты как здесь? – спросил Эфенбах.
– А вот решил тебя отметить! – Урсегов метнулся к столу, схватил букет и вручил начальнику сыска. – Поздравляю, старина!
– О! Ужели прослышал? – Михаил Аркадьевич понюхал свежие розы.
– Да, вот так разлетелось… Получил благодарность от самого обер-полицмейстера!
– Да как же оно было? – поддержал Урсегов, даже не зная, с чем поздравил.
– Такую вот кулебяку заложили, разузнались, кто это шалость с письмом женихов умастрючил!
– И кто же? – спросил граф, кажется, не ожидая такого поворота.
– Вообрази: дочка купчицы Бабановой… Шаловница-девица!
– Ну надо же. – Урсегов невольно оборотился на Пушкина.
– Экая барышня…
Чтобы граф случайно не раскрыл родственные связи, связавшие их цепями, Пушкин поспешил обратиться к Эфенбаху.
– Чего тебе, раздражайший мой?
– Прошу подписать отношения к приставам трех участков.
– Тебе к чему?
– Проверяю обстоятельства смерти девиц Маклаковой и Лабзовой, – ответил Пушкин, посматривая за графом.
– А третий кого? – не потерял бдительности Михаил Аркадьевич.
– 1-й участок Арбатской части, – ответил Пушкин.
