Агата приказала ехать на Кузнецкий мост.
* * *Мадам Капустина не сменила уличного платья. Не до того ей было. Она ходила по гостиной и не могла успокоиться. Волнение было столь велико, что попавшаяся под руку любимая вазочка была брошена об пол и разлетелась на осколки. Фекла Маркеловна выругалась так крепко, как нельзя ожидать от красивой и приятной женщины. Но и это нисколько не помогло. Тревога разрасталась, безжалостно терзая сердце и душу, как принято писать в дамских романах. Беспокойство, если честно не назвать его паникой, возникло потому, что Капустина решительно не знала и даже не понимала, что теперь делать.
В такое ужасное положение она еще никогда не попадала. Да и попала не по своей воле. И как из него выбираться?
Вдобавок к имевшимся неприятностям зазвонил дверной колокольчик.
– Кого еще нелегкая принесла? – пробормотала Фекла Маркеловна и пошла открывать. Глупо делать вид, что никого нет дома, если окна раскрыты, а цветы в горшках выставлены под весеннее солнце.
Нелегкая выбрала гостя, какого Капустиной видеть не хотелось решительно.
– Алексей Сергеевич, какая приятная неожиданность! – улыбнулась она из последних сил, при этом замечая мокрые следы на его сюртуке. – Сегодня утром имела удовольствие завтракать у вашей очаровательной тетушки. Кухня у нее бесподобная.
Жаль, что сваха не знала простого правила: в доме повешенного не говорят о веревке, а Пушкину не хвалят завтраки Дарьи, которых он лишен навеки. Но кто может угадать чужие мысли? Продолжая осыпать комплиментами Агату Кристафоровну, Капустина проводила Пушкина в гостиную.
И должна была извиниться, когда под его ботинком хрустнуло стекло.
– Моя горничная такая неряха, не дождешься, чтобы подмела пол, – добавила она, предложила чаю и всего прочего, что предлагает радушная хозяйка, которая ждет не дождется такого дорогого гостя.
Пушкин отказался, чем поставил хозяйку в неловкое положение.
– Могу ли я быть вам полезной? – спросила она, не решившись сесть. Что-то не нравилось ей в этом непроницаемом господине. Что-то такое новое и опасное почудилось в его спокойствии.
– Или желаете разведать какие-нибудь секретики о Гае Федоровне? Не можете дождаться вечера?
И Фекла Маркеловна игриво подмигнула.
– Я желаю узнать сведения о кассе взаимопомощи невест, – ответил Пушкин.
Слова эти для мадам Капустиной прозвучали как предвестие большой беды. Чего и следовало ожидать в такой день.
– Да что там интересного, все на виду, – ответила она. А сердце ее сжалось нехорошим предчувствием.
