Квартира моя и в самом деле была в таком состоянии, что я не сомневалась — Алика здесь не было по меньшей мере несколько дней. «Интересно, когда же он успел получите белье?» — удивленно подумала я, начав распаковывать тюки. Каково же было мое изумление, когда на своих простынях и пододеяльниках я увидела новые метки взамен стершихся старых, пришитые явно умелой и аккуратной женской рукой. Такие метки были пришиты и к совершенно новому комплекту постельного белья, купленному определенно не мной. Объяснение этому могло быть только одно, и оно привело меня в ярость.
Ну, Сухов! Ну, подлец! Погоди, приедешь — сразу у тебя ключ отберу. Ведь просила же, чтобы не водил сюда баб!
Ярость моя, однако, сменилась полным недоумением, когда в прихожей на полочке под зеркалом я увидела ключ от своей квартиры. Сухов оставил ключ! Интересно, что это означает? Алик больше не собирается сюда приходить? Я его чем-то обидела? Что, в конце концов, происходит?! Пока я в растерянности пыталась найти ответ на эти вопросы, раздался звонок в дверь и на пороге появился Сухов собственной персоной.
— Здравствуй, Шуренок, — Алик привычно потянулся к моей щеке. Но я сердито увернулась.
— Как это понимать, Сухов? Мы же с тобой договаривались, что ты сюда баб водить не будешь. Я никогда не лезла в твою личную жизнь, но своих девок води куда угодно, только не ко мне! Это же надо такое придумать — заставить ее пришивать новые метки, а потом оставить ключ! Прямо Эзопов язык. Я, мол, Шурочка, просьбу твою не выполнил, условие нарушил, а потому как человек порядочный больше на твое хорошее отношение рассчитывать не могу.
С чем и остаюсь. Так, что ли?
— Ну, Маринина, ты даёшь! — протянул Алик. — Человек, можно сказать, с дороги, не емши — не спамши, бежит, чтобы с тобой увидеться, поскольку ему на работе передали, что ты звонила и разговаривала каким-то непривычно-возбужденным голосом, а тут, оказывается, семейная сцена намечается. Ты уж давай, Шурочка, по порядку, пожалуйста. Что за метки? Что за ключ? А то я что-то не возьму в толк с дороги.
— Сухов, кончай дурака валять. Я же просила тебя сдать белье в прачечную. Кто к нему метки пришивал? И откуда новый комплект появился?
— Я же говорил, что он — волчара.
— Кто? — не поняла я.
— Кто-кто, дядя Саша. Митрофанов. Как меня подставил! — сокрушался Сухов, но не очень искренне. — Придется мне отдуваться.
— Ну-ну, посмотрим, что ты выдумаешь, — скептически, бросила я.
— История, Сашуня, которую я тебе расскажу правдоподобна до безобразия.
