Наркомания — это страшное зло, надо будет показать по телевидению пару-тройку фильмов с детьми-уродами и прочими ужасами, чтобы подготовить общественное мнение. У нас к запретительным мерам привыкли, глас народа будет требовать если не ликвидации, то уж по крайней мере изоляции всех наркоманов. Кстати, по-моему, ленинградское общество трезвости именно этого и добивается. А вы эдак мягко, по-отечески предусмотрите для наркоманов всего лишь уголовную ответственность.
— Так ты мне опять предлагаешь и невинность соблюсти, и капитал приобрести?
— Точно так.
Вам ведь нужны деньги?
— Слушай, погоди-ка! Ты же говорил, что про это как про негативный опыт писал наш теперешний майор. Не напортит ли он нам чего?
— Не думаю. Мы за ним присматриваем, ведет он себя тихо, на рожон не лезет, с начальством ладит. Да и здоровье у него последнее время не очень. В этом году уже месяца полтора проболел. Ненужной активности он не проявляет, да, думаю, и не будет проявлять. Ему ведь всего год до пенсии остался.
— Но ты за ним все же приглядывай.
— Постоянно держу в поле зрения. Я же говорил, что с ним рядом — мой человек. В случае чего мы его быстро приструним.
Март 1987 г., г. Москва
Наряду с событиями, потрясавшими страну и вносившими в нашу жизнь неожиданные перемены, 1987 год был памятен для меня вторым крупным объяснением с Суховым. Оно касалось чисто бытовых проблем. В целом Алик, периодически живший со мной под одной крышей, меня вполне устраивал, тем более что он добровольно взял на себя часть обязанностей по дому.
Правда, выполнял он их без особого энтузиазма, но добросовестно, и если, уезжая в командировку, я оставляла ему записку с просьбой сдать белье в прачечную, то могла не сомневаться, что моя просьба будет выполнена. Собственно, с такой просьбы все и началось."
"Отбывая в очередную поездку, на этот раз в Харьков, я попросила Сухова сдать в стирку постельное белье, которого накопилось неприлично много. Алик и сам собирался куда-то уезжать, но пообещал мое задание выполнить.
Вернувшись из Харькова, я обнаружила на диване три больших пакета с чистым бельем, завернутых в бумагу и перевязанных бечевкой. «Тоже мне, квартирант! — раздраженно подумала я. — Неужели трудно было разложить белье в шкафу. Принес и бросил — как одолжение сделал!» Усталость взяла свое: я сбросила пакеты на пол и улеглась спать. Но на другой день все-таки позвонила Сухову на работу. Его коллега Митрофанов сказал, что Сухов еще не вернулся из командировки.
