И вдруг кто-то использует его довольно нахально, точно пешку в своей игре. И его, и Сергея, и меня. Я думаю, стоит объединить усилия и поломать чужую игру. Ты как считаешь?
Он довольно долго молчал, потом вдруг улыбнулся и спросил:
– Ты играешь в шахматы?
– Нет.
– А жаль. Любопытно было бы сыграть. С Сергеем я, конечно, поговорю. А ты будь осторожна.
– А с Бойко ты поговорить не можешь? – закинула я удочку. – Он хочет получить пленки, их у меня нет, и у Сергея тоже нет. А дядька этот сердитый.
Теперь Андрей нахмурился.
– Об этом не может быть и речи. Он меня не станет слушать, к тому же…
– Он не придет в восторг, что ты в курсе его семейных проблем, – подсказала я.
– Да не в этом дело, – поморщился Андрей, – но я сделаю, что смогу.
Простившись с ним, я побрела к своей машине, которую пришлось оставить довольно далеко от их конторы по той причине, что знаками «стоянка запрещена» была увешана буквально вся улица. Тут мне в голову пришла идея заглянуть в офис, где я работала. Конечно, можно было отправиться на машине, но офис располагался неподалеку, и я пошла пешком через мост, который уже года два был пешеходным.
На мосту велись какие-то работы, народ жался к перилам, а мне взбрело в голову полюбоваться рекой. Я посмотрела вниз, перевела взгляд на древний собор и тут обратила внимание на «Чероки», что замер в нескольких метрах от моста под прикрытием театральной тумбы. Я пробормотала ругательство сквозь зубы, потому что сомнения меня оставили: автомобиль тот самый.
И вдруг… В первое мгновение я даже не поняла, что происходит. За моей спиной кто-то прошел почти вплотную. На это я не обратила внимания – движение здесь оживленное, и мимо постоянно шли люди, но тут мои ноги оторвались от асфальта, а еще через мгновение я летела с моста, оглашая родной город громким воплем. Сам полет в моей памяти не запечатлелся, а вот удар об воду был страшным, я лишилась всех чувств и наверняка бы пошла ко дну, но каким-то непостижимым образом меня вытолкнуло на поверхность.
С вытаращенными глазами и открытым ртом я пыталась отдышаться и не могла, потом меня начал бить кашель, я беспомощно колотила руками по воде, не сразу сообразив, что делать этого не стоило: кто-то держал меня за ворот блузки, и я своими действиями только мешала спасителю. Наконец я раскинула руки и сосредоточилась на дыхании, оно вернулось, и я обрела способность соображать. Я жива, держусь на воде, а на мосту стоят люди и тычут в меня пальцами.
