Они слишком боятся за него, за Сергея.
В холодильнике нашлась и баночка майонеза. Еды здесь хватило бы на целую неделю: копченая колбаса, консервы, пшеничный хлеб, запаянный в полиэтилен, даже яблоки — правда, сморщенные и безвкусные. Водка, конечно. Посуда в шкафчике скользкая, жирная. Кто здесь был до него? От кого скрывался? И где он сейчас?.. Сергей не знал.
Он накрошил яйца на хлеб, полил сверху майонезом. Съел. Тут же захотелось еще.
Какой-то зверский, ненормальный аппетит вдруг проснулся. Сергей почувствовал в себе силы опустошить разом весь холодильник.
«Ты под водочку, под водочку. А потом будет легче».
Он съел кружок колбасы вместе с кожицей, банку частика в томатном соусе.
Захотелось чаю. Поставил чайник — а пока тот закипал, приговорил еще три яйца.
Сырые. Кому он тут будет что оставлять, спрашивается? Некому.
Чайник вскипел, но заваривать нет охоты. А водка — ее заваривать не надо. Во рту было противно после вчерашнего, обгоревший желудок ныл, и вообще Сергей не любил похмеляться.
«Теперь легче пойдет, дурак. Легко и просто».
Он открыл бутылку водки, вылил в пустую пол-литровую банку. Выпил залпом. Внутри зашевелилось что-то, запыхтело, заголосило — будто он неожиданно забеременел.
Сергей сглотнул несколько раз, закусил хлебом. Достал лезвия из кастрюльки и пошел, покачиваясь, в ванную.
Вода с шумом обрушилась на дно ванны, капли на обезжиренных хлоркой краях собирались в серебристые шарики. Сергей разделся, бросил одежду на пол, долго смотрел на перекрученные штанины джинсов.
Одевать его будут уже в морге.
«Пронырливые старушки-прошмандовки».
Присел на край ванны, взял лезвие, провел по внутренней стороне запястья. На коже появилась тонкая красная линия, изнутри просочились крохотные капли крови.
Наверное, лезвие тупое — или он недостаточно сильно надавил.
Сергей провел еще раз — сильнее. Еще одна линия, капли чуть побольше.
«Ну же!..»
Рука дрожала и отказывалась слушаться.
«Ну!..»
Кто-то с силой толкнул его в плечо, и Сергей чуть не влетел головой в раковину.
Он ухватился за змеевик, оглянулся. В дверях стоял Человек с Водосточной Трубой.
«Четвертая серия…»"
"Посередине его лица пролегала глубокая черная рана, глазные яблоки плавали в каше из мозгов, словно белые разваренные фасолины, к коже и волосам пристала осыпавшаяся оранжевая краска. Верхняя губа была рассечена надвое, из треугольного разреза выглядывали зубы. Трубу Человек держал в правой руке.
— Ну? — повторил он. — Ну что, обосрался.
