Сергей в самом деле обшарил несколько принадлежащих «Визирю» складов, несколько раз тайком от Паши Дрына исследовал содержимое коробок и банок, перевозимых на фургоне. И нашел то, что искал. Без особого, надо сказать, труда. Упаковки с салями, которые предназначались для «Лабинки» и «Пальмы» (эти две «точки» считались наиболее прибыльными в системе) частенько оказывались нашпигованными пластиковыми шариками с героином. Каждый шарик рассчитан на одну дозу: от половинки до двух «кубиков», в зависимости от качества порошка.
Дешевый «коричневый» героин Сергей находил также в консервных банках. Однажды наудачу открыл банку шпрот — точно таких же, какими его потчевал однажды Ираклий.
Порошок был и там.
Но докладывать о своих находках Сергей Курлов никому не собирался.
Еще чего.
Он чувствовал… нет, он знал наверняка, что когда пятнисто-зеленые хлопцы из отдела по борьбе с наркоманией налетят на «Визирь», то его расплющит между противоборствующими силами.
Неизвестно, как это будет: то ли в перестрелке кто-то — равновероятно с любой стороны — засадит пулю ему в голову, то ли его уберут как нежелательного свидетеля, то ли как провокатора, то ли как запачкавшегося агента… Но он обязательно окажется одним из первых пострадавших, одним из тех, кто останется плавать в соусе из собственных мозгов, повиснет на пере или на жгуте из тюремной простыни.
Сергей не хотел этого. Он принял единственно правильное решение: потихоньку, не привлекая пристального внимания ни тех ни других, работать грузчиком, выжидая подходящего момента.
Когда такой момент наступит, захватить партию порошка покрупнее и сделать всем ручкой. Один не совсем приличный жест. Адресованный как Агееву, так и Хою с Вал Валычем.
Да пошли они все. Монтажницы в типографии к тому времени уже будут лепить свежие, с пылу с жару диапозитивы «Хроники стукача», скандальные газеты перегрызутся за эксклюзив, одну кассету он отошлет. Артему Боровику для телепередачи «Совершенно секретно», а электронную версию даже в Штатах успеют зачитать до дыр.
А он сдаст оптом товар и найдет себе тихое дно где-нибудь в ближнем зарубежье. А может быть, и в дальнем. И никто ничего ему не сделает, потому что надо будет спасать собственные задницы…
* * *Этим утром Сергей заметил в усах у Гоги перхоть. И в бровях тоже. Гога пришел на работу мрачнее тучи, ни с кем не поздоровался, забрался в кабину «уазика» и, ударив по сигналу, раздраженно крикнул:
— Долго ждать?
Это он грузчикам — Сергею и Дрыну.
