Миленькая, белобрысая, светлоглазая. А вообще-то обычная. Совсем обычный ребенок. Лина жаловалась, что Катя не хочет учиться. Ну что же, он совсем не удивлен. Катя не читала книг, не ходила в театры. Что ей было интересно, этой девочке? Он не знал. Да если честно – и знать не хотел! А потом этот ужас, этот позор – беременность в шестнадцать! И надо же, эта дура Лина настаивала на родах! Ах, а если после первого аборта она не родит? Не родит – и ладно, тоже мне беда. Меньше будет тупых.
Зато их детки с Этери! Кудрявые, черноглазые, а какие ресницы! Послушные, у Этички не забалуешь.
Сообразительные, все на лету, любую информацию. В четыре года наизусть письмо Онегина к Татьяне читали. Народ умилялся. А старики его оставались равнодушными: милые улыбки, дежурные фразы, банальные подарочки.
Ну да, этих детей и так все любят и у них все есть. Только если вы, мои бесценные, не смогли полюбить замечательных внуков, то вы уж и сына простите за то, что не смог полюбить свою первую дочь. Не кажется ли вам, что это вполне объяснимо?
Лина выпила последний глоток кофе – без кофе никуда, просто глаза не откроются, – накрасила губы, ресницы красить было некогда, глянула в окно – ах да, обещали дожди.
И правда, небо серое, мрачное, низкое, значит, зонт. Зонты, как и перчатки, и многое другое, включая кошельки, шарфы и очки, Лина теряла не раз. Маша-растеряша – это про нее. Благо со временем сообразила и перешла на большие сумки-мешки, куда влезало практически все, начиная от зонта и заканчивая тремя килограммами еды, будь то яблоки, колбаса или хлеб.
Казалось бы, зонт в сумке, а не в руке, сложно его потерять. Только не ей – она умудрялась. Да и что тут сложного – вытащила, раскрыла, отряхнула, сложила и – оставила на лавочке или на прилавке в магазине.
Ладно, зонт не самый большой расход, а вот когда терялись кошельки, было хуже. В Испании умудрилась потерять документы. Ревела белугой – все, конец жизни! Соотечественники сочувственно вздыхали и давали советы. Выходило, что надо ехать в Мадрид, в консульство.
Или оставаться в Испании, на берегу Средиземного моря, среди разноцветных бугенвиллей, финиковых и прочих пальм, теплого, мягкого от жары асфальта, в который проваливались каблуки, сладчайших персиков, вкуснейшей паэльи и черноволосых красавцев-мужчин.
В принципе Лина не возражала. Но ситуация разрешилась и без ее раздумий – документы, уложенные в пластиковый конверт, принесли прямо в отель. Оказывается, среди них был отельный ваучер.
