До фонаря ему, что скажут люди.
За дочкой он наблюдал издали. В его породу? Да что там можно понять? Красное сморщенное личико, щелочки-глазки, большой рот, белесые бровки. Какая разница на кого она похожа? Марку было все равно. Не полюбил, потому что от нелюбимой? Может быть. Был слишком молодым, женился по случайности? И это тоже. А может, у него просто нет от природы отцовских чувств?
Как выяснилось, есть. Появились, когда время пришло. Все появилось: и страх, и восторг, и любование. И огромная, распирающая гордость: мое.
Потому что от любимой. Потому что долгожданный ребенок. Прекрасным он был отцом, замечательным! А то, что за ошибки юности все расплачиваются… Если честно – расплачивался не он, а его бывшая жена, Лина. Вот кому досталось! Не приведи господи, как досталось. Бедная Лина! По-человечески ее было жалко. А он… Да что он? Часто ли он вспоминал, что у него есть ребенок от первого брака? Нездоровый ребенок! Сколько Линка с ней мучилась: больницы, санатории, массажи. Вытянула. К восьми годам вытянула.
В школу дочка пошла в восемь лет.
А Марк… «Не могу, – говорил он родителям. – Не могу, понимаете? Ничего не могу, кроме денег. И считайте меня кем хотите, по-другому не будет!»
Кстати, когда он второй раз женился, родители его жену не приняли. Ну нет, не так – не полюбили. И не старались полюбить. А полюбить было за что. Умница и красавица, грузинская княжна, как называл ее он. Она и вправду была из старинного княжеского грузинского рода. Два высших образования. А какая грация, какое изящество! Посмотришь и сразу поверишь, что княжеского рода.
Он любовался ею. Каждую минуту любовался – как ест, как спит, как танцует. Как пеленает ребенка, как поет колыбельную.
Она была прекрасна, его Этери, Этичка, грузинская пташка. А его родители были к ней равнодушны – ну да, красавица. Ну да, молодец – такая карьера! Ну да, прекрасных детей родила, здоровых, красивых, удачных. Но ей же и так повезло? «Все есть у твоей королевы. Богатая и уважаемая семья, любящий муж, красивые и здоровые дети.
Этери все любят и все восхищаются. А там, в той семье…»
«В какой той семье? – орал он. – Не было там никакой семьи! Была ошибка, случайность! Ну да, жалко, кто спорит? Ну и жалейте себе, жалостливые мои! Жалейте на здоровье! А я, подлец и подонок, уж как-нибудь переживу. И буду счастливым. Пусть даже это вас уязвляет!»"
"Он искренне не понимал, как можно любить ту девочку. Жалеть – да. Туповатая девочка, хоть и симпатичная, с годами Катя выправилась и похорошела.
