хотя бы на секунду позволяешь себе мысль, что я мог по собственному желанию с кем-то трахнуться…
— Ты начал изменять мне гораздо раньше, Ром, — выпрямив спину, тихо произношу.
— Раньше? — не понимает.
— Да!.. Я сотню раз предупреждала тебя, что из себя представляет Ильяна, а ты считал, что это мои женские капризы. Вспомни. Вспомни все, пожалуйста. Мои слезы, которые ты считал пустыми истериками… Наши ссоры. Ты начал изменять мне еще тогда, Березовский. Своим недоверием!!!
— И я прошу у тебя за это прощения.
Что надо сделать, любимая? Как еще попросить? — в его голосе читается бессилие. И мне от этого хуже. — Просто подскажи мне, малыш. Что мне сделать?.. Я вновь и вновь пробую, успокаиваю себя, что твое решение не навсегда. Все изменится. Я… просто, блядь, не живу. Существую до того момента, когда ты меня простишь и все будет как раньше.
— Ты заигрался, Ром, — хочу высказаться до конца. Выдоить из себя всю обиду до последней капли. — Намерения у тебя были благие. Я ведь полюбила тебя таким — умеющим добиваться целей во что бы то ни стало, но ты вдруг решил, будто для них все средства хороши, а я и наш брак просто превратились в ненужные обстоятельства.
— Это не так! Ты знаешь, что ты — это все, что у меня есть. Теперь вы с сыном!.. Поэтому все не так.
— Так, Ромка. Так! — повышаю голос, чтобы он услышал. — Ты считал, что Наташа все вытерпит. «Задвину эту не хайповую жену в угол, засуну ее под кровать, авось никто не увидит». Я сейчас вспоминаю, как наблюдала за твоим успехом из подсобок и мне противно.
Противно! — отворачиваюсь, переводя дыхание.
— Значит, я тебе противен?
— Не передергивай, пожалуйста. Мы говорим о ситуации, из-за которой оказались здесь. В этой точке.
Оба потерянно озираемся.
— Что мне нужно сделать, чтобы все исправить? Что? — он склоняется. Светлая прядь как-то особенно по родному падает на высокий лоб.
— Я не знаю… Правда не знаю. Прости меня. — прикрывая глаза, шепчу.
Секс все только усложнил. Мне не нужно было допускать Рому до своего тела, но так хотелось почувствовать его внутри… Ноги до сих пор предательски сводит.
Тишину на кухне разрывает звук телефонного звонка.
— Да.
— Ром, — слышу женский голос, в котором узнаю его молодую помощницу. — Я у твоего подъезда. Ты дома?
Горько усмехнувшись, кусаю губы. Просто феерическая дура, Наташ!..
— Я вещи из химчистки привезла, Ром, — сообщает Ульяна.
— Блядь… Сейчас. Подожди минут десять. Я подойду.
