Это так проникновенно, интимно и в то же время возбуждающе, что я с трудом сдерживаю слезы и стоны.
— Какая ты красивая... блядь, какая красивая!...
Ты тоже! Ты тоже, Рома! — кричу мысленно, потому что слова застревают в горле острыми осколками.
Подняв голову, он ловит мой взгляд и бьет языком по соску и, погрузив его в рот, трогает меня между ног. Вдоль позвоночника проходит разряд электричества. Сладкий спазм внизу живота выдает новую порцию смазки, и Рома ее чувствует.
— Еба-а-ать... Иди ко мне, моя Гайка...
Подтягивает и усаживает на колени лицом к себе. Наши взгляды встречаются — мы оба замираем, вязнем, словно в паутине запутываемся.
— Я не переставал тебя любить. Никогда... — говорит еле слышно.
Не хочу об этом... Обнимаю за шею и целую. Березовский с жаром отвечает. Правильно, не нужно разговоров.
— Тебе удобно?
Очень непривычно, потому что мой живот плотно прижат к Роминому, и между нами наш ребенок.
— Да, нормально, — киваю я.
Он немного приподнимает меня и, прижавшись ртом к моей шее, спускается рукой вниз.
Я чувствую мягкие касания к моей промежности, задыхаюсь, откидывая голову. А затем, приставив головку к входу, мягким скользящим движением наполняет меня.
Снова глаза в глаза. В его неверие, шок и дикая радость. В моих я чувствую слезы.
— Как?... Все хорошо?
О, боже!... Так хорошо, что плакать хочется!...
Мы целуемся. Кусаем губы и трахаем друг друга языками. Трогаем, мнем, гладим и двигаемся-двигаемся-двигаемся.
Рома сдерживается, боится навредить и, наверное, даже не представляет, какие дарит ощущения.
— Гайка... Наташка... Сладкая охуенная девочка!...
— Ро-о-ом... — прошу о чем-то.
Замираю, предчувствуя взрыв. Взгляд его ищу глазами. Цепляюсь пальцами в волосы на затылке, втягиваю в рот его нижнюю губу и пропускаю через тело сильнейшую судорогу.
Березовский хрипит, выдает что-то нечленораздельное и, крепко обняв руками, начинает выстреливать в меня спермой.
Глава 29. Наташа
— Выйди, пожалуйста, — прошу тихо.
Упираясь в твердые плечи, поднимаюсь.
Между ног предательски влажно, чувствую, как вязкая жидкость стекает по бедрам. Судороги до сих пор вибрируют в теле, а сердце все еще трепыхается.
Зачем я это сделала? Чтобы что? Сойти с ума?..
Подхватываю халат, прикрываюсь им.
В груди ощущение стянутости, неприятное, давящее. Еще пару минут назад было хорошо, полный катарсис, а сейчас будто все звезды залпом отгорели и…. потухли.
Темнота.…
— Наташ, маленькая моя, — Рома смотрит на меня пронзительно нежно.
