Увесистый телефон отправляется обратно на стол, а я не могу сдержать смех, как ни стараюсь. Прикрываю рот рукой.
— Ты чего?
— Я просто в шоке, Березовский. Ты просишь у меня прощения и рассказываешь о том, что ты все осознал, а сам продолжаешь собирать в своем окружении все новых женщин…
— Это Ульяна. Она на меня работает.
— Да видела я. И то, как она на тебя смотрит, тоже не прошло мимо, уж поверь.
— Ты преувеличиваешь, — он хмурится. — Уля — это сестра Антона. Я всего лишь помогаю ей, ничего такого между нами нет.
Все в рамках субординации.
Информация о родственных связях его помощницы с бывшим водителем и другом искренне удивляет, но еще больше держит в напряжении очередное желание отмахнуться от моих слов. Они ведь такие глупые и неважные.
Протягиваю руку над столом и крепко сжимаю сильную руку.
Рома не плохой. Самый лучший человек на земле. Он мой муж… мой первый муж, которого я всегда буду помнить и всем своим сердцем любить. Отец моего сына. Самого лучшего мальчика на свете. И это навсегда.
"
"Но, увы, на уровне его любимой физики мы не можем совпасть определенными атомами. Это не мистика, так бывает. У Березовского в мою сторону тотальная глухота. Так дальше просто невозможно.
— Иди, Ром, — прошу, сдавливая его ладонь. — Тебя ждут.
— Гайка….
— И-ди, — еще раз с нажимом умоляю. — Пожалуйста. Будь счастлив.
Рома, так и не застегнув рубашку, медленно поднимается. Проходя мимо меня, останавливается и задевает подбородком макушку. Сгребает все мое тело в медвежьи объятия и тут же отпускает.
Холодно становится.
Стук двери знаменует мое одиночество.
Опустив голову, гипнотизирую свой живот и глотаю не самые приятные эмоции. Печальные, горькие, отнюдь не светлые.
Звук лифта, уносящий Березовского на другой этаж, позволяет выйти из оцепенения.
— Не буду плакать! — стискиваю кулаки.
Я искренне желаю своему почти бывшему мужу любви. Я — плохая, недалекая. Может быть, не люблю его достаточно сильно? Во всяком случае, откуда-то изнутри вырастает неистовое пламя, за которым я вижу, что…
Я выбираю себя и не хочу любить гения.
Хочу обычного.
А жизнь пусть нас рассудит.
Глава 30. Наташа
Два месяца спустя
— Когда можно будет дать грудь? — спрашиваю, забирая у медсестры сверток и бережно к себе прижимая.
Он такой маленький, а я так боюсь навредить ему или сделать что-нибудь не так, что от волнения заходится сердце и трясутся руки.
— Вот так, на сгиб локтя, и расслабьте плечи, — подсказывает она и отвечает на мой вопрос.
