Но… и за себя испугалась… Я эгоистка, но я вдруг подумала, как… Как… Снова одна. Во всем мире од-дна, — дрожит. — Я… я бы не выдержала этого, просто не смогла бы.
— Ш-ш-ш… Не разгоняйся, — прошу, обхватывая тонкую шею сзади и прислоняя к себе. — Тебе надо успокоиться. Все ведь хорошо. Врач сказала, все в норме.
— Я так испугалась…
— Я знаю, Гайка! Все позади.
Моя рубашка быстро намокает от слез. Мы ещё долго сидим вот так, покачиваясь в обнимку. А потом Наташа успокаивается и… отодвигается.
— Спасибо, что приехал, Ром, — уже отстраненно говорит.
— Я бы не смог не приехать, — тоже каменею. — Знаешь ведь?
— Знаю!...
Поднявшись, застегиваю пуговицу на пиджаке и наблюдаю, как Наташа стирает гель с живота.
— Сейчас схожу к врачу, попрошу для тебя отдельную палату. Напиши список, я соберу необходимые вещи. Полежишь здесь, проверим всё — от и до, чтобы быть спокойными.
— Хорошо.
Развернувшись, направляюсь к двери.
— Ром, — зовет она слабо. — Что?
— Сделаешь для меня ещё две вещи? — смотрит на меня стеклянными от слез глазами.
— В лепешку разобьюсь, — киваю.
— Не приходи сюда больше.
Всхлипывает.
— Не мучай меня, пожалуйста, — просит жалобно.
— Хорошо, — сжимаю дверную ручку до щелчка в пальцах.
— И… сделай так, чтобы я больше никогда не увидела твою Ильяну. Пожалуйста. Чтобы никогда!...
— А при чем здесь она? — сужаю взгляд, чувствуя, как в груди начинает циркулировать закипающая злость. — Ты из-за неё здесь?
— Просто сделай. Пожалуйста.
— Конечно, как скажешь. Отдыхай.
На негнущихся ногах иду в ординаторскую, а затем спускаюсь в кассу.
Покидаю больницу уже вечером. На пустынной стоянке моя машина расположена посередине, с открытым окном и работающей магнитолой. Так торопился, что просто бросил здесь.
Сев за руль, откидываю голову и прикрываю глаза.
Господи, спасибо!...
Спасибо, что живой…
Глава 24. Наташа
Спустя 2 месяца
— Божечки!... Какой ты прожорливый! — причитаю, наполняя миску Вжика.
Нетерпеливо кружа между моих ног, он набрасывается на корм, едва я отхожу.
Меняю воду в поилке и наклоняюсь, чтобы погладить по холке.
Он растет не по дням, а по часам. С утра до обеда поглощает все, что я ему даю, до вечера дрыхнет, как убитый, а на ночь глядя, устраивает гонки по вертикали.
— Твой хозяин должен платить на тебя алименты, — ворчу, когда, доев, он делает просящую мордочку и снова начинает тереться о ноги.
В понедельник Рома улетел на конференцию в Санкт-Петербург. Попросил кормить кота дважды в день.
