Нажимает на них в определенной последовательности, а затем разворачивается и ласково просит:
— Пониже, пожалуйста.
Наташа послушно съезжает на кушетке и снова испуганно смотрит на медработницу, а я не могу отвести взгляда от аккуратного, идеально круглого живота, по низу которого она датчиком размазывает прозрачный гель.
Подмигиваю Гайке, чтобы хоть как-то развеселить. Уставляюсь на грудь, небрежно приоткрытую от волнения и тут же спрятанную, потому что я спалился.
Наташа раздраженно закатывает глаза.
— Так… У нас срок какой? — делает записи узистка.
— Двадцать одна неделя и три дня, — слабо отвечает. — Это по месячным.
— Хорошо. Сейчас посмотрим.
Забросив руки в карманы брюк и вытянувшись струной, прищуриваюсь. Пытаюсь на серо-чёрном, мелькающем экране хоть что-то разглядеть, но вижу только размытые пятна.
— Малышок лежит головкой вниз. Давайте с неё и начнем.
— Хорошо, — как испуганный воробей пищит.
На экране вокруг головки нашего сына ставятся точки, который образовывают круг.
— И измерим бедро, — перемещает датчик выше пупка.
Я наконец-то начинаю хоть что-то распознавать, особенно когда вижу лицо или руки.
— Вес четыреста пятьдесят грамм, что соответствует двадцать первой — двадцать второй неделям беременности.
— Он здоров? — беспокойно спрашивает Наташа. — С ним все в порядке? Это можно как-то посмотреть?...
— Смотрим, не переживайте, — по-матерински успокаивает узистка. — Плацента по передней стенке. Хорошая. Пальчики… Видите? — обращается уже ко мне.
— Да, — хриплю в ответ. — Я вижу.
— Разволновался, папочка!...
Она приближает изображение с помощью мышки на панели и делает очередные замеры.
— Видите? Сердце бьется. Новые технологии, раньше такое было невозможно. А сейчас вот — всего два сантиметра, а можно даже сосуды посмотреть… Я пятнадцать лет в этом кабинете принимаю и до сих пор привыкнуть к этому аппарату не могу. Ой, ножкой стучит… Дайте сюда руку, — тянется ко мне.
Я делаю шаг и прикладываю ладонь чуть правее от пупка.
Наташа, не успев возразить, обхватывает моё запястье и прикрывает глаза, когда моя рука начинает дрожать, потому что наш сын в неё легонько пинает.
Твою мать! Я не знаю, будет ли что-то в этой жизни прекраснее…
Снова ощущаю энергичный толчок.
Живой!!!
Сердце пропускает сумасшедшие по силе удары, кровь застаивается, потому что чувствую. Он живой!...
Мы с Наташей врастаем друг в друга взглядами. Как вспышка на солнце: сразу все друг про друга понимаем.
