Это все ты, дорогая!
Ни Рома со своей сумасшедшей знаменитостью, ни Денис с протекцией от зарекомендовавшего себя популярного фотографа. И Ида, и Ангелина, и многие другие заметили именно мой талант. Меня!
Можно выдохнуть и перестать что-то доказывать. Я не нахожусь в тени звездного мужа, не являюсь его унылым приложением. Он мне вообще никто… Сердце от последней мысли бьется быстрее. Сбивчиво и тревожно.
Я, Наталья Березовская, тоже чего-то да стою!...
Тут же одергиваю себя.
— Боже, какая ты неблагодарная, Наташа, — шепчу под нос.
Если бы ни деньги Ромы, я бы никогда не стала фотографом такого высочайшего уровня. Обучающие курсы Дениса стоят столько, что в ближайшем супермаркете мне бы и за год такую сумму не заработать. Да, я не пустышка, но Березовский тоже приложил свою руку к моему успеху в «Глянце».
Слышу, как меня окликают справа.
Поправляю волосы и поворачиваюсь.
Мягко улыбаюсь и навожу объектив на колоритную, влюбленную парочку. Больше всего мне нравится бегущей строкой транслировать в своем скромном творчестве настоящую любовь.
Нежность, тепло, заботу… Даже страсть. Яркую и трепетную. Возможно… потому что в моей жизни всего этого попросту нет.
Ближе к концу вечера я не чувствую ног. В низу живота неприятно тянет. Совсем немного, но сердце снова учащенно стучит. Компенсирую дикую усталость тем, что весь следующий день провожу в постели: сначала за обработкой тысячи с небольшим фотографий, а потом за просмотром сериала с кружечкой теплого какао.
Идеально!...
Отснятый материал выпускающего редактора более чем устраивает.
Мне поручают другую репортажную съемку. Ещё одно модное, светское мероприятие — открытие азиатского ресторана в центре Москвы. Там тоже все получается на «отлично», поэтому следом нового, теперь уже штатного фотографа «Глянца» Наталью Березовскую нагружают так, что становится не до шуток.
Обо всем на свете забываю. Профессиональная востребованность действует на меня, как прививка от грусти и душевной боли, больше не терзающей по ночам.
В этой череде событий, перемешивающейся с тем, как внутри меня растет мой сын, я радуюсь только одному — благодаря полной занятости, мне некогда грустить и думать о его отце, который постоянно напоминает о себе.
Свое личное пространство я отстояла боем. Просто как-то перестала открывать дверь, когда Рома по вечерам появлялся у порога моей квартиры. Он психовал, стучался и пытался наезжать, но понял, что бесполезно.
Жаль, что со звонками не все так просто.
