— Говорил!
— Я говорил, что пока не время. Сейчас разговор об этом уже не актуален и не корректен, согласна? — делает два шага в мою сторону, глядя при этом на мой живот.
Машинально отступаю. Пячусь назад, пока не упираюсь плечом в стенку шкафа.
— Не подходи, Ром, — предупреждаю негромко, — Если ты станешь давить, я не буду здесь жить.
Останавливается в центре комнаты. Мрачно смотрит на меня.
Воздух становится густым и спертым и буквально потрескивает электричеством.
— Я хочу, чтобы ты знала, Наташа — несмотря на сложившиеся обстоятельства и твое желание развестись, я очень рад, что у нас будет ребенок.
Ощутив в горле перекрывающий дыхание ком, я сбегаю. Обойдя Березовского по дуге, выхожу из комнаты и толкаю первую попавшуюся дверь. Это спальня. Просторная, светлая и с выходом на лоджию. В центре большая двухспальная кровать, напротив на стене огромная плазма, по сторонам от нее комод и встроенный угловой шкаф, по размерам похожий на ещё одну комнату.
По витающему в воздухе парфюму Ромы понимаю, что он за мной наблюдает.
— Мне нравится.
— Аренда оплачена до конца года.
Коснувшись пальцами стеганого покрывала на кровати, я шагаю к выходу. Отступив в сторону, он пропускает меня.
Дальше я осматриваю современную кухню, похожую на ту, что видела в его собственной квартире, и заглядываю в ванную.
— Годится? — спрашивает, вынимая из кармана висящей на вешалке в прихожей куртки бумажник и телефон.
Последний кладет на столик под зеркалом, а из портмоне вынимает пластиковую карту.
— Она привязана к твоему счету в банке, на который...
— Нет, Рома! Мне не нужно. Я смогу обеспечить себя сама.
— Ты носишь моего ребенка, — заявляет безапелляционно, — Я действую в его интересах.
— Ему не понадобятся деньги как минимум ещё четыре месяца.
— Не обсуждается, Наташ. Даже не вздумай перечить. Лучше не начинай.
Мы схлестываемся взглядами и замираем друг напротив друга, как соперники. Он жесткий и бескомпромиссный. До безумия красивый и притягательный в своем новом образе.
Почти ненавижу его за это.
За то, что растоптал прошлое и убил наше будущее. За то, что тянет к нему, как никогда.
Словно в насмешку моим чувствам экран его телефона загорается именем Ильяны. От ментальной пощечины темнеет в глазах. Стыд перед самой собой обжигает лицо.
— С-сука... — выругивается приглушенно, — Не бери в голову, Гайка. Она хочет на свободу.
— Мне ровно. Уже давно, Ром.
Глава 17.
