— Будешь и дальше хавать от него все? До конца жизни.
— Пошел вон, — указываю на дверь.
— Ну, почему? Почему? — он поднимается и медленно наступает.
Шаг за шагом, пока мои лопатки не упираются в стену и мне больше некуда деваться.
— Почему вам, бабам, вечно надо страдать? Почему вы цените, только когда вас мордой об стол? Может, так тебе нравится?
Навалившись на меня всем телом, фиксирует мое лицо и прижимается ко рту. Я пытаюсь оттолкнуть его. Чужой вкус, чужие губы, чужой аромат мужской туалетной воды.
Все это вызывает резкий приступ тошноты.
Тошно — самое подходящее слово.
Голова кругом, и, слава богу, в этот момент меня выручает сын. Только детский плач, раздающийся на всю квартиру, останавливает Дениса.
— Отвали, придурок, — шиплю сквозь слезы и, всхлипывая, бегу к сыну.
Сердце грохочет по ребрам, ноги от страха все еще ватные, но я успокаиваю Сашеньку, крепко к себе прижимая. Отворачиваюсь к окну и больше не сдерживаюсь.
— Ну, что ты, мой сладенький? Мама здесь.
Губы горят, будто их облили керосином.
Вдруг тоже чувствую себя маленькой и беззащитной, будто в душе натоптали грязными ботинками. За что он со мной так? Что я сделала неправильно?..
— Наташ, прости, — за спиной слышатся извиняющиеся интонации.
— Уходи.
— Наташ.… Блядь….
— Уходи, Денис. И больше никогда не приходи. Иначе… я всё расскажу Роме.
Глава 38. Наташа
— Идиотизм какой-то, — раздается за спиной раздраженное бормотание Дениса, — Разбирайся со своим дерьмом сама!
Слышу его удаляющиеся шаги, доносящейся из прихожей шелест одежды, похожий на удар телефона о пол грохот и несдержанные ругательства.
Меня колотит так, словно я голой на морозе стою. Дышу глубоко и часто, стараясь не разреветься и не напугать Сашеньку.
Дальше происходит что-то страшное. До слуха доносится скрежет замка, удар двери о стену и агрессивный мужской рык. Глухо вскрикнув от ужаса, я кладу сына в кроватку и бросаюсь из комнаты.
— Рома! — восклицаю, хватаясь руками за горло, — Рома, не надо!.
.. Отпусти, пусть уходит!
Денис лежит на полу так, что его голова и плечи, в квартире, а все остальное на лестничной площадке. Поваливший его Березовский сверху. Заносит кулак и бьет в лицо. Я кричу."
"— Я предупреждал! — хрипит, поднимаясь сам и поднимая фотографа за грудки. — Ты, сука, не послушал!
Из носа Дениса стекает струйка крови, в стеклянном взгляде — пустота.
— Рома, — шепчу неслышно, — Рома.... не надо!...
