— Знаешь, Яр, если ты опять со своими соплями и слюнями приехал, то я тебя точно оприходую скалкой.
Прохожу на кухню, сажусь за стол.
Любка начинает шустрить. Босая и сонная богиня. Весь мир бы кинул под ее ноги, но она у меня упрямая. Вбила в себе в голову, что не должна она быть рядом со мной. Ставит передо мной тарелку борща, банку сметаны, миску с тушенной картошкой и наливает из кувшина домашнего кваса.
Королева моя.
— А ну не смотри на меня так.
— Как?
— Как бездомный пес, — хмурится. — Яр, я тебе не ссыкуха, которая покупается на такие глазки.
Накидывает на плечи халат, запахивается и затягивает пояс. Садится.
— Говори, с чем на этот раз пожаловал.
— Я с тобой готов быть и без детишек, Люб.
Губы поджимает, подбородок приподнимает:
— Это ты сейчас так говоришь, Ярослав.
Она меня называет Ярославом, когда очень злиться. Когда на грани слез.
— А если… если я могу дать тебе ребятеночка?
— Что несешь, Ярослав?
Беру ложку. Ох, выпнет меня Любка после моего разговора так, что я буду лететь несколько километров.
— Ладно, — выдыхаю. — У меня будет ребенок.
— Ах ты кобелина проклятый… — медленно поднимается.
— Сядь, Люба! — повышаю я голос в страхе перед ее гневом. — Сядь! Ты меня не так поняла!
— Не так поняла, да?
Все, мне крышка. Пока ехал сюда, такую складную речь придумал, что сам поверил в то, что смогу все связно объяснить.
— Вот козел, — шипит Люба. — Явился. Ребенка заделал шалаве какой-то? И на меня решил скинуть?
— Да не я заделал! — встаю и выставляю перед собой в защитном жесте руки.
— Не я. Мой босс заделал! Не я, Люб… Клянусь! не я.
— Твой босс? — недоуменно вскидывает бровь.
— Да, — понижаю голос до шепота. — Глеб. Он залез на идиотку одну. Люб… А она залетела, только не нужно это дите никому. Ни боссу моему, ни козе этой мерзкой, — сглатываю, — и я его заберу.
— Что? — Люба распахивает глаза и возвращается на стул.
Прижимает руку к груди и смотрит на меня в сонной растерянности.
— Ей деньги нужны, вот пусть и подавится, гнида, — шепчу я.
— Я его заберу, Люб. Может, я идиот, но… там жопа, Люб. Такая жопа ждет этого мальца.
— Босс-то твой подонок, — сипит Люба.
— Нет, — я тоже сажусь. — Нагнули его. Подставили.
— Но ребенок-то его…
— Будет моим, — уверенно и тихо говорю я. — С тобой или без тебя, Люб. Деньги я найду.
— Яр, ты… придурок, — Люба медленно моргает. — Чужого ребенка…
— Да, Люб, я люблю детей и хотел бы быть отцом, — пожимаю плечами, — и им буду. Готов быть отцом-одиночкой.
