Я закусываю губы, опускаю лицо, чтобы спрятать слезы, которые предательски брызнули из глаз.
— Прости меня.
— Да простила я тебя, — прижимаю кулак ко рту и зажмуриваюсь. — Простила. И люблю. И выгонять не хочу, Глеб. Просто я запуталась… и мне страшно, но без тебя будет еще страшнее и непонятнее. И я сожру себя дурацкими мыслями, а дети… дети начнут не только садовых гномов таскать или спорить с учителями. Я все это знаю и понимаю, Глеб. Но если бы только разум сейчас работал…
— Я перезвоню Ярославу при тебе, — тихо отзывается он.
Поднимаю взгляд.
— Если ты, конечно, готова к этому, — сжимает мою ладонь крепче. — Мне действительно нечего скрывать от тебя. Никаких хитрых планов насчет тебя у меня нет.
Шмыгаю, вытираю слезы. Сначала с одной щеки, потом со второй и распрямляю плечи.
— Я готова, — серьезно отвечаю я. — Я ведь та самая жена, которая должна все знать.
Если мы остаемся в одной лодке, то я должна знать, в какие волны Глеб погружает свое весло, пытаясь удержаться на плаву. Вдруг ему понадобиться помощь, чтобы отбиться от голодных наглых пираний?
Хотя Надя даже не пиранья, а какая-то скользкая зубастая стервь.
— Тогда звоню?
— Звони, — медленно, но уверенно киваю, а потом встаю. — Подожди.
Выглядываю из кухни.
— Я столовую запер, — Глеб оборачивается. — Без шума им не удастся подкрасться. Да и мы сейчас не интересны. Они ждут, когда к Чичикову в Мертвых душах начнут приставать призраки.
— Тогда звони, — закрываю дверь кухни и бесшумно возвращаюсь за стол. — Не тяни.
Глава 40.
Разговорчивый Ярик
Гудки обрываются хриплым голосом Ярика. Он выдыхает:
— Босс…
А затем кашляет.
— Ты, что, там куришь? — Глеб сердито хмурится.
— Да, — Ярик кашляется сплевывает, — ну и дрянь. Десять лет назад бросил. Фу! Бэ!
И еще несколько разномастных коротких слогов, которые говорят нам, как Ярик недоволен.
— Будто дерьмо высушенное покурил… Фуф. Ужас, какой, — вздыхает и кричит на сторону. — Эй, мужик! Сигареты нужны?
— Ну, давай сюда, — раздается на стороне пьяный голос. — Благодарству.
— Ярик, — шипит Глеб. — Ты мне чего звонил?
Молчание, и я вся напрягаюсь.
— Жена рядом? — серьезно спрашивает Ярик.
— Рядом, — подаю я голос.
— Это хорошо, что рядом, — тянет Ярик. — Не выпнула его еще?
Я немного теряюсь от фамильярности Ярослава, но я в ней не слышу надеменности, презрения или насмешки. Она такая. Дружелюбная, будто я с ним сто лет знаком.
— Блин, пардон, Антонина, — Ярик вздыхает. — Как-то я начал не так, да? Ну, я же деревенский.
