Или это срабатывает защитная реакция психики и не позволяет Глебу думать в том направлении, что может объяснить его состояние?
— Если начал с крепкого, то сиди на крепком, — громко и недовольно цыкает. — И не мешай.
— Думаешь, в твоем марафоне виноваты коктейльчики?
— К чему ты ведешь?
— К тому, что рукоблудить столько времени и приходить к финишу раз за разом… ненормально, Глеб. Физиология не подразумевает такого… Это отклонение от нормы. И у тебя это отклонение было разовое.
Вот теперь я замолкаю и в ожидании смотрю в глаза Глеба.
Он не тупой. Он простой упрямый и не хочет думать в нужную мне сторону.
— Ты серьезно? — спрашиваю я после минутного молчания. — Глеб, блин.
— Что?
— Эта гадина опоила тебя, — не выдерживаю я. — Что тут непонятного?
Глеб хмурится, а слоны успешно прогоняют гиен и вытаскивают слоненка из лужи.
— Не понял…
— Ты еще не такой старый, чтобы сейчас так нещадно тупить! — бью кулаком по подлокотнику. — Ты нажрался какой-то наркоты! И эту наркоту тебе скормила Надежда! Блин!
Молчит.
Медленно выдыхает и пялится на экран телевизора.
— Так меня реально нагнули… — медленно выдыхает он и разминает шею. — Ну, значит, не коктейли виноваты в том отвратном похмелье… А можно уточнить, — вновь смотрит на меня, — у тебя-то эта информация откуда?
Теперь я молчу и шмыгаю. Как мне не сдать Юру?
— Ну… — пожимаю плечами. — Я думала… думала… и пришла вот к логическому выводу…
— Лжешь, Нина.
— Да, блин! — повышаю я голос в отчаянии.
— Твой друг новый приходил. Рыбкой похвастался и вот…
— Ясно, — Глеб приглаживает волосы ладонью. — Я ведь подозревал, что так и будет. Блин, Ярик… — переходить на злое шипение. — Нашел, у кого деньги просить. Очень глубоко он свой нос сует. Так глубоко, как никто другой.
— И ты принят в какой-то клуб козлов, — с небольшой завистью шепчу я. — Вот… и еще… Глеб… Мы точно разводимся? Может…
— Разводимся, Нин, — Глеб кивает. — Я не хочу рисковать. Ярик должен все довести до конца.
Взять ребенка на руки, выйти с ним из роддома и получить свидетельство о рождении, где он будет записан отцом, а Люба — матерью.
Глава 48. Не верю в вашу радость!
— Вы чего только меня выдернули? — спрашиваю я у Ярика и Любы, которые сидят на лавочке передо мной и молчат. — Не поняла. Что за секретики?
Люба позвонила, попросила о встрече, которой не стоит говорить Глебу.
Ноя сказала.
У нас же теперь не должно быть секретов.
