— Я тебе про Фому, а ты мне про Ерему!
— Вот-вот-вот! — прозвучал сбоку резкий, пронзительный голос. — Вот именно! И я про то же! Баба, Ерема, свежеостриженный затылок — что еще надо для смерти?
Бармин недоуменно повернул голову и просунул нос в приоткрытое окно «мерса»."
"— Что? — спросил он. — Ты что несешь, придурок?
— Баба, Ерема, свежеостриженный затылок… что еще надо! — проговорил дурачок, ныряя в подъезд. — Да! — сказал он, оборачиваясь к Маркаряну. — А про тебя я еще не придумал, да! Но, наверно, двадцать второго, в субботу, на «переплюйке» — это тебе в самый раз будет!!
— Дурачок, — ошарашенно сказал Бармин вслед, — больной на всю голову.
Маркуша, — повернулся он к Маркаряну, — шекспировский ты наш герой, пошли пивка попьем. Что-то разболтался наш сосед. Ты знаешь, мне это чем-то напоминает дурные пророчества. Кстати, — он хлопнул себя в затылку, — совпало-то как, а! Про Ерему! Я сегодня еду в одно местечко, называется «Еремей». Именуется словечком «трактир», а на самом деле — шикар-рное местечко! Там девочки танцуют — пальчики оближешь! Давай сгоняем сегодня, а?
— Да ну, — сказал Маркарян.
— Не пойду. Я сегодня в сауну, там и пивка попью. Девок прямо туда подтяну.
— Ну, как знаешь, — сказал Бармин и пошел домой.
Глава 1 «ЕРЕМА», РОЛИКИ И КОРОТКО — О ГЛАВНОМ
На человеке были солнцезащитные очки.
Хотя ни о каком солнце не могло быть и речи — все-таки двенадцать часов ночи, — а задний двор клуба с народным названием «Еремей», в отличие от его парадного входа, освещался только одним полукиловаттным фонарем.
Человек вынул из-под куртки моток тонкого троса с металлическим наконечником замысловатой формы на конце — чем-то этот наконечник отдаленно напоминал рыболовный крючок — и, коротко размахнувшись, бросил его вверх. Судя по тонкому свисту и невероятной скорости, с которой трос промелькнул в воздухе, бросок был исполнен прекрасно тренированной рукой, причем с такой силой, что наконечник вошел в кирпичную стену, как в масло.
Человек с силой потянул за трос, проверяя, прочно ли зафиксирован наконечник, легко и бесшумно, как кошка, поднялся по стене и заглянул в окно. Потом уверенными движениями вырезал стекло и проник в коридор.
Здесь никого не было.
Он поднялся по отделанной белым мрамором, зеркалами и позолотой лестнице на второй этаж и прошел по пустынному коридору, застеленному скрадывающей шаги мягкой ковровой дорожкой метров шестидесяти в длину.
