Мельников махнул рукой и пошел было к машине, но услышал за спиной высокий пронзительный голос, дошедший даже до какого-то режущего слух свиста, какой бывает у змей:
— Подожди! Ты… ты катаешься на скейтах, да?
Мельников, который в последние пять лет не катался ни на чем, кроме «Мерседесов», отмахнулся от дурачка, но тут же услышал за спиной повтор этого, казалось бы, такого неуместного вопроса. Тогда он повернулся и с досадой ответил тому:
— Да чего ты пристал! Не катаюсь я ни на каких скейтах. Вышел я уже из этого возраста.
— А я вот еще не знаю… наверно, тебе и не нужно на них кататься, — пробормотал дурачок, прыгая на одной ноге и оборачиваясь таким образом вокруг собственной оси. — И на роликах не надо кататься.
Что-то было в интонациях этого странного человека, что заставило не очень-то чувствительного Мельникова замереть на месте. Бармин окликнул его:
— Толян, да что ты его слушаешь? Иди сюда! Жена ждет. Ехать пора.
— Да, Толя, — строго сказала благоверная Мельникова, среднего роста изящная женщина с нарочитой пресыщенностью от жизни, выраженной в мимике и жестикуляции, — нам давно пора ехать.
Ты что, заставишь меня ждать тебя?
Мельников задохнулся от негодования. Он промямлил что-то о своем собственном полуторачасовом ожидании, о том, что жене надо бы поиметь совесть, но был немедленно смят и растоптан намного превосходящими силами семейного «противника». Супруга уселась на пассажирское место впереди и строго произнесла:
— Ну, долго мы будем тут стоять? Может, ты еще с друзьями поболтаешь? Мы к маме опаздываем.
У Мельникова искривилось лицо. Он сорвал машину с места так, что неистово завизжали шины, и повел ее к просторной арке в корпусе дома. Бармин кивнул вслед и проговорил, обращаясь к Маркаряну:
— Вот и женись после этого! Ничего и никого Толя не боится, кроме собственной жены. Ждал ее полтора часа, а стоило ему задержаться на тридцать секунд, как он тотчас же получил таких дюлей, что…
— Да, не говори! — согласился Маркарян.
— Ленка-то мельниковская вообще стервозная баба. Если бы у меня была такая, то я бы или ее из окна выкинул, или сам выбросился бы.
— Ерунда! — отмахнулся Бармин.
— Что? Ты не согласен?
— Да нет, я о другом. Я о том, что не выгорит дельце с выпрыгиванием из окна. Нет гарантии, что разобьешься. Нет, конечно, если ты поднимешься на пятый этаж к Кольке Шульцу, то — еще может быть…
— Да ну тебя! — рявкнул Маркарян на весело хохочущего красавца Бармина.
