— А наш подопечный-то куда делся? Включи фары!
Дальний свет фар отразился от спокойной глади воды, над которой там и сям торчали покосившиеся разлапистые деревца, черные кресты и ограды — и выхватил из клубящегося полумрака несколько могил, силуэты деревьев и метнувшуюся вдоль ограды темную фигурку. Свет вспугнул ее, словно зайца. Фигурка качнулась и побежала в глубь кладбища.
— Ну вот, спугнули! — недовольно сказала я.
— Таинственный тип, — отозвался Крамер. — Только мне кажется, зря мы сюда приперлись.
Только проблемы себе заработали! С этими уродами! Единственное, конечно, что мы можем узнать… чью могилу он посетит? Потому что…
— Мне тоже кажется, — перебила я, — что Аладьин — это кличка, псевдоним. Наверно, ходил с этой лампой, а самая известная по сказкам лампа — лампа Аладдина. А кто-нибудь не понял, решил, что Аладьин — просто фамилия такая.
Крамер неуверенно кивнул.
Я вышла из машины.
— Пойдем. Глянем, где он там. Только, толку от этого будет…
Под ногами была чахлая, словно изжеванная желтая травка.
Торчали лопухи. Покосившийся, ушедший в воду край маленького кладбища выглядел жутко: торчащие из воды, словно призрачные тени из слепого матового зеркала, кресты, памятники, голые осклизлые кусты и оградки. А над всем этим в напоенном стылым безмолвием воздухе висела впаянная в черный холм тень старой часовенки, вокруг которой было сосредоточено наибольшее количество могил.
Кажется, именно в том направлении ушел таинственный человек, которого мы так тщательно (и, похоже, безуспешно) преследовали.
— Да, тут невесело, — сказал Вова, оглядываясь по сторонам. — Лично мне даже больше нравилось в бункере у этого… у Маркаряна. Хотя кисло и там, и там. Хрен редьки не слаще, что называется.
— Вова, не зуди под ухо, — раздраженно сказала я. Под ногами чавкала вода, а я была так изваляна в грязи, что любая свинья на моем фоне показалась бы английской леди. — И так тошно, а тут еще ты со своим хреном!"
"Фраза прозвучала двусмысленно, Вова фыркнул.
На этом обсуждение прекратили, и дальше наша прогулка по кладбищу проходила в молчании. На одну секунду мне пришла в голову идиотская мысль, что Аладьин на самом деле — покойник и пришел по месту прописки, на здешнее кладбище. Отсюда и все мистические штучки в этом деле!
Нет надобности говорить, что я ненадолго застряла на такой точке зрения.
Мы прошли еще немного и почти наткнулись на Аладьина.
