— Зачем? — воскликнула я. — Он… сказал бы…
— Что я, с ним сюсюкаться буду, они меня чуть не убили… — ответил он с яростью. — К тому же, ты сама говорила, что у нас нет времени. Посмотри, где он, Аладьин этот. Кажется, пошел туда.
И он ткнул пальцем в серую пелену усиливающегося дождя.
— Ты прав, — решительно сказала я. — Нечего терять время. Поехали!
И я направилась к машине. Видок у нее был еще тот: дверь со стороны водителя оторвана, лобовое стекло прошито пулей, капот забрызган грязью — не определить, какого, собственно, цвета моя многострадальная машинка.
Старушки и пьяный дедок промокли под дождем, но от интересного зрелища оторваться не смогли. Теперь же медленно потянулись в разные стороны. Тема для разговоров на ближайший год теперь у них появилась. И превосходнейшая! Крамер подобрал валяющуюся в грязи дверцу и сунул ее в багажник.
— Агхиневегно, — визгливо добавил он, выбрасывая вперед руку с указующим пальцем, — не по-магсистски! Опогтунисты! Это меньшевистские штучки!
— Ты, Вова, неисправим, — устало сказала я.
Глава 20 ПРИЯТНЫЙ РАЗГОВОР НА НАДГРОБНОЙ ПЛИТЕ
Аладьин шел по дороге. Его серый плащ развевался на ветру. Я задумчиво произнесла:
— Кажется, понятно, куда он направляется.
— И куда? — осведомился Вова.
— На кладбище!
— Как бы нам с тобой туда не загреметь не вовремя, — буркнул он, — а то в последнее время все словно сговорились отправить нас в этом направлении. Вот и сегодня…
— Ты, кстати, так и не сказал, что они к тебе так привязались? Да еще с московскими номерами.
Ты же в свое время жил в Москве?..
Он заметно скривился:
— Да ты в свое время тоже жила в Москве, если уж на то пошло, Женя. И вообще…
— Ладно, — сказала я. — Потом поговорим.
А Аладьин все шел вперед. Он брел, опустив голову, и глядел себе под ноги.
Я оказалась права относительно его маршрута.
Маленькое местное кладбище располагалось на холме, рядом с котловиной, которую последние дожди превратили в настоящее болото.
Несколько участков, размещенных на просевшем пласте почвы, ушли под воду. И то, что предстало передо мной в рассеянном вечернем свете сквозь клочковатые тучи, уцелевшие после недавнего дождя, оказалось неожиданно жутким. Черная громада кладбищенского холма, изогнутый металлический хребет ограды, черная щетина леса неподалеку — все это казалось неописуемо далеким от малейшего очага цивилизации.
— Мрачновато тут, — сказал Вова Крамер.
