Она так наслаждалась купанием, чувствовала себя такой счастливой и умиротворенной, что на время даже забыла о том, что Ройс наблюдает за ней с берега. Сам он не плавал. Он признался, что не умеет. Но Кристен резвилась и плескалась в озере от души. Это было все равно что снова оказаться дома, снова почувствовать себя свободной, только вода здесь была не такой холодной. И конечно же дома на берегу ее не ждал бы возлюбленный."
"Когда она наконец с сожалением вылезла из воды, Ройс не дал ей даже времени, чтобы обсохнуть.
Он сгреб ее в объятия я принялся осушать поцелуями ее мокрые губы, щеки, груди. У нее не было сил отказать ему здесь, на залитом лунным светом берегу. Она не смогла заставить себя оказать хотя бы символическое сопротивление. Она так же сильно желала его, ей хотелось вознаградить его за то удовольствие, которое он доставил ей, привезя сюда.
Он даже не догадывался, как это много значило для нее. Но, может быть, теперь он понял это, после того как она с таким самозабвением отвечала на его ласки, дав волю своей страсти, которая даже превосходила его собственную.
Он не скоро забудет эту ночь, проведенную с ней на берегу озера.
Но когда Кристен наконец погрузилась в сладкий, блаженный сон, Ройс не последовал ее примеру. Едва забрезжил рассвет и птичий гомон возвестил о наступлении нового дня, Кристен проснулась и обнаружила, что Ройс не спит. Вид у него был очень усталый.
Он все еще крепко обнимал ее. Она спала, тесно прижавшись к нему, чтобы не замерзнуть, потому что ни один из них не потрудился одеться, а ночной воздух здесь, у воды, был особенно прохладным.
Одеялом им служило лишь ее тонкое платье.
Кристен села, сладко потянулась, потом оглянулась на Ройса, который наблюдал за ней, и укоризненно покачала головой.
– Тебе следовало бы поспать, милорд.
– А ты тем временем воспользовалась бы моей лошадью?
– Это нечестно. И не смей обвинять меня в том, что из-за меня ты не выспался. Ты мог отвезти меня домой и приставить ко мне охрану.
– Да, но насколько я припоминаю, ты категорически возражала против того, чтобы тебя сторожили.
– А сам-то ты чем занимался сегодня ночью? - возмущенно парировала она. Он тоже сел и улыбнулся ей.
– Но я должен был согревать тебя и оберегать твой сон. Это была очень приятная обязанность.
– Ты невозможен. - Она рассмеялась и нагнулась, чтобы легко поцеловать его в губы. - Но я тебе благодарна. Здесь, на мягкой траве, спать гораздо удобнее, чем на твердом полу в зале.
