Рабочий стол, за которым сидела Кристен, находился от него в пяти-шести футах. Рядом с ней работали две женщины, но Кристен знала, что он обратился именно к ней. Женщины взглянули на него, но Кристен даже не подняла глаз от своей миски. Тем не менее она все же ответила:
– Верно.
Последовало долгое молчание, потом он сказал:
– Как я вижу, тебя уже простили.
– Меня сажали на цепь вовсе не в качестве наказания, - спокойно произнесла она, продолжая есть.
– Ну да, как же, ты ведь говорила, что это сделано потому, что ты опасна.
- В его тоне явственно слышалась насмешка. - После того, что случилось вчера утром, я мог бы в это поверить, если бы не тот факт, что, будь это правдой, тебя не освободили бы.
– Возможно, лорд Ройс решил, что сейчас появилась гораздо большая опасность, чем та, которую могу представлять собой я, - ответила она, пожав плечами.
– Какая опасность? Проклятье, смотри на меня, когда я разговариваю с тобой!
Она медленно подняла глаза и остановила взгляд на его покрасневшем, искаженном от бешенства лице.
Его губы скривились в нехорошей улыбке. Теперь, когда он был зол, его лицо уже больше не казалось красивым.
Она равнодушно отвела глаза в сторону, словно он заслуживал ее внимания не более, чем бродячий пес. Прежде чем ответить, она снова вернулась к еде.
– Эту опасность представляете собой вы, милорд. Мне предоставили свободу, чтобы при необходимости я могла защитить себя. Лорд Ройс знает, что у меня это отлично получается.
После этого она вовсе перестала обращать на него внимание.
Никогда в жизни ни одна женщина не обращалась с ним подобным образом. Женщины обожали его, бегали за ним, дрались за право принадлежать ему. Эта же вела себя с ним так, словно он не представлял ни малейшего интереса, а ведь она была простой рабыней! Он был готов убить ее за это. Если бы они были тут, он давно бы уже подмял ее под себя, и ей пришлось бы дорого заплатить за это пренебрежительное отношение.
– Ройс заковал тебя в цепи, - продолжал издеваться Элдред, - точно так же, как он заковал в цепи тех дикарей, которые работают на постройке стены.
Скажи, женщина, а к своей кровати он тоже приковывает тебя цепями?
Он услышал, как эти грубые слова заставили женщин, стоявших рядом с ней, ахнуть от возмущения, но та, кому они были адресованы, не обратила на них никакого внимания. Она сидела совершенно спокойно, хладнокровно заканчивая свой завтрак, и ему хотелось задушить ее за это.
