Она была так измучена, что совсем забыла о своем постоянном стремлении обороняться.
– Тебе всего лишь придется постоять несколько минут, - с улыбкой сказал он. - Я сделаю все остальное.
– Постоять?
– Да, вот здесь.
Он подвел ее к большому сосуду с водой, стоявшему на столе. Там же лежало сложенное полотенце, губка и кусок мыла.
– Это очень необычно, - слегка нахмурившись, сказала она. - Ты же всегда моешься внизу.
– Умывальная комната сегодня предоставлена гостям. Когда в доме гости, мне всегда приносят воду в спальню.
Не одной же тебе было жарко в переполненном зале, хотя, полагаю, тебе пришлось намного хуже, чем мне.
– Ты можешь полагать, что угодно, - ответила она, - но действительность даже превосходит воображение.
– Неужели тебе так тяжело привыкать к нашему климату? - спросил он, начиная раздевать ее. - До сих пор подобные мелочи не могли сломить тебя.
Не успел он сказать это, как тут же пожалел, что стал поддразнивать ее. Если он заденет ее самолюбие, она может обидеться, что он не воспринимает ее страданий всерьез.
Но вместо этого она хихикнула, снова удивив его.
– Знаешь, если бы ты не рассмеялся, когда я оторвала рукава от рубахи, я выкинула бы какую-нибудь глупость, настолько жара выводит меня из себя. Почему тебя так рассмешила эта выходка? - Он не ответил, и она улыбнулась. - Я показалась тебе похожей на капризного ребенка? После того как я услышала твой смех, я и себе самой показалась такой.
Он буркнул, потому что она была чересчур проницательна.
Но уж сейчас-то она, безусловно, не казалась ему похожей на ребенка. Он совершил большую ошибку, решив сам вымыть ее. Он понял это, едва лишь раздев ее. Но она не сможет вымыться сама. Ее глаза уже снова были закрыты. Она не в силах была больше говорить и практически засыпала стоя.
Он слишком долго колебался, глядя на нее.
– Тебе необязательно делать это. - Ее глаза все еще были закрыты.
Ройс почувствовал себя так, словно ему бросили вызов.
Он потянулся за мылом, радуясь, что она не видит, как дрожат его руки.
Он начал быстро намыливать ее, стараясь смотреть в сторону. Это было нелегко и к тому же ничего не давало. То, чего он не видел, он мог чувствовать при прикосновении.
Он был в бешенстве из-за того, что затеял все это, не имея намерения позже заняться с нею любовью. А он твердо решил не трогать ее сегодня. То, что она позволила ему вымыть себя, уже говорило о том, насколько она была измучена. И он сам был в этом виноват.
