Ида наклонилась, чтобы отстегнуть цепь, которой Кристен была прикована к стене, а заодно сняла и кандалы, чтобы девушке было легче подниматься по лестнице. Ей стало жаль Кристен, потому что она понимала, как это нелегко, когда тебе отказывают в доверии.
– Ну что ж, пошли, - с нарочитой резкостью сказала Ида."
"Она направилась вперед, не оглядываясь, так как знала, что без оружия и заранее продуманного плана Кристен не решится бежать. Но, как и прежде, Кристен остановилась возле своей двери, хотя Ида продолжала идти дальше.
На этот раз, однако, едва она вошла в свою комнату, как резко остановилась. Комната, и прежде не перегруженная излишней мебелью, теперь была совершенно пуста. Кристен почувствовала, как Ида подошла к ней сзади.
– Что все это значит? - гневно спросила она.
– Милорд ничего не говорил мне по поводу твоих цепей, Кристен, но он предупредил, что ты больше не будешь использовать эту комнату. Единственная кровать, которая тебе предоставляется теперь, - его.
– Вот как? - Кристен презрительно рассмеялась.
- Что ж, тогда я предпочту спать на жестком полу.
– Он разозлится.
– Ты думаешь, меня это волнует? - оборвала ее Кристен.
Ида отправилась к Ройсу, чтобы сообщить ему о происшедшем. Кристен не шевелилась, пока не услышала, как щелкнул замок. Не стоило и рассчитывать, что Ида забудет запереть дверь, особенно сейчас, когда Ройс находился внизу и она могла взять любое оружие из его комнаты, хотя девушка и сама не знала, что стала бы с ним делать.
Кристен отошла к дальней стене и, усевшись на пол, стала ждать.
Глава 23
Когда Ройс открыл дверь, Кристен сидела прислонившись спиной к дальней стене и согнув ноги в коленях, чтобы иметь возможность при необходимости быстро подняться. Она поняла, что он не злится, по крайней мере пока. Но в любом случае у него был не слишком довольный вид.
Он только что принял ванну, и на нем была надета лишь белая туника с длинными рукавами и накидка, похожая на ту, которую дали Кристен после мытья, только его накидка, падавшая складками почти до пола, была сделана из тончайшего белого льняного полотна и оторочена по краям зеленым шелком.
Белый цвет очень шел к его темным волосам и загорелой коже.
Если бы она не была так зла на него, то сейчас затаив дыхание следила бы за тем, как при ходьбе края накидки расходятся, открывая его голые ноги. Но она не сводила глаз с его лица, ярко освещенного пламенем длинной свечи, которую он держал в вытянутой руке, пытаясь лучше рассмотреть Кристен в темноте.
