- Я дал бы тебе совет, как управляться с моим кузеном, поскольку у тебя это что-то пока плохо Получается.
– Я не нуждаюсь в твоих советах! - отрезала она. - И я не желаю управляться с твоим кузеном. Я вообще не хочу иметь с ним дела!
– Возможно, но я видел также, как ты смотришь на него. Вы бросаете друг на друга такие страстные взгляды, что…
– Будь ты проклят! - разъярилась Кристен. - Клянусь, ты, должно быть, родной сын Локи! Уходи отсюда, пока я не швырнула это тесто тебе в голову!
Посмеиваясь, Олден отошел от нее.
Кристен принялась сердито месить тесто. Как смеет этот человек дразнить ее? Неужели он не верит, что она на самом деле желает его смерти? Она настроена совершенно серьезно. И то, что он отличался таким добродушным нравом, не имело никакого значения. Как и тот факт, что, насколько ей стало известно, именно ему викинги обязаны тем, что остались в живых. Не важно, что своей мальчишеской улыбкой и поддразниваниями он напоминал ей ее кузена Эрика. Она все равно убьет его - если ее когда-нибудь освободят от этих цепей.
Ее длинная, толстая коса упала через плечо на грудь, и девушка сердито отбросила ее назад. Была уже середина лета, и стояла непривычная для Кристен жара. Дома в это время она плавала бы с Тайрой или скакала бы по полям верхом на Тордене, а ветер трепал бы ее волосы. И уж, конечно же, она ни в коем случае не стояла бы целый день у раскаленного очага. Но все эти сожаления о том, что могло бы быть, лишь напоминали ей, что она оказалась здесь по своей собственной вине.
Прошло уже чуть больше месяца с того злополучного дня, когда они встали на якорь в устье этой реки. Иногда Кристен видела в открытое окно Торольфа и остальных, когда они шли на работу или возвращались вечером домой. Но они не могли видеть ее, потому что она находилась в дальнем углу зала.
Кристен знала, что они, наверное, все еще беспокоятся из-за нее, по крайней мере Оутер и Торольф. Им давно следовало бы бежать отсюда. Она надеялась, что их не останавливает мысль о том, что в этом случае им придется бросить ее одну.
Скорее всего, Ройс со своими проклятыми предосторожностями сделал их побег невозможным.
Она стала размышлять, не попросить ли ей у Ройса разрешения поговорить с ними, но сообразила, что Олден действительно прав. Всю последнюю неделю, с тех пор как она отказалась спать с ним, Ройс пребывал в отвратительном настроении и, несомненно, ответил бы отказом на любую ее просьбу.
