А мы снова остались одни… Через день мать заболела. Думаю, что от потрясения, когда на глазах у неё убили мужа. И очень быстро умерла. Ещё какое-то время мы просидели вдвоём с тёткой около тел моих родителей. У нас уже не было ни огня, ни еды. Люди вокруг постепенно все пропали: кто не умер, тот уплыл. Огромная стая собак столпилась вокруг нас и караулила каждое наше движение. Не понимаю, почему они не разорвали нас на части… А потом появились русские. Это был Даховский отряд полковника Геймана.
Он шёл вдоль южного склона Водораздельного хребта и сгонял оттуда к побережью последние группы черкесов. Гейман известен своей жестокостью, но его офицеры были добрые люди. Так я спасся.
Под навесом повисла тягостная тишина. Капитан Ильин за спиной Даур-Гирея делал барону красноречивые знаки: «я же говорил!». Таубе поднялся хмурый, выбил трубку об каблук и убрал в карман мундира. Потом сказал, глядя ротмистру в глаза:
– Иса Бечирович! Мы, русские, много перед вами виноваты.
И перед вашим народом. Я не знаю, что сказать в оправдание случившегося. Могу только высказать глубокое личное сожаление, которое, конечно, ничего уже не изменит…
– Я смотрел отчёты в штабе округа. Точной цифры погибших не знает никто. Но на прикубанские равнины переселилось только сто тысяч человек. Ещё пятьсот тысяч выехали в Турцию. А всех черкесов до изгнания насчитывали до миллиона… Вот и считайте! Причём, многие из тех, кто доплыл до османских земель, умерли там.
Мухаджиры привезли с собой эпидемию, которая косила их уже после, казалось бы, спасения. Сейчас оставшиеся в живых черкесы рассеяны на пространстве от Боснии до Месопотамии. У них не осталось родины. И будущего тоже…
Даур-Гирей отвернулся и стал чистить свою трубку.
– Господа офицеры! – скомандовал подполковник. – Всем спать! Завтра ранний подъём.
Глава 13
Пуля
К обеду следующего дня отряд подполковника Таубе спустился к реке и опять перешёл Койсу, на этот раз по подвесному мосту.
Ущелье здесь сужалось до двадцати пяти саженей. На дне теснины, где-то далеко внизу, бурлил и ревел неукротимый поток. Аварские мосты строятся без перил и такой ширины, чтобы едва могла проехать повозка. Настил под копытами лошадей качается и ходит ходуном. Некоторые доски выломаны, и сквозь дыры видно облако водяной пыли, постоянно висящее в расщелине. Жуть…
Оказавшись снова на правом берегу, Таубе отпустил наиба Большого Гоцатля.
