Магомет-Амин назначил его начальником одного из четырёх мехкеме[74], на которые была разделена Абадзехия. Но после пленения Шамиля Магомет сдался русским властям и прекратил борьбу. В 1861 году в долине Сочи был учреждён Меджлис – верховный орган власти всех черкесских племён. Отца избрали его членом. Меджлис обратился к российскому императору с просьбой не строить на черкесских землях дорог и крепостей, не вводить войска и дать племенам политическую самостоятельность. Были направлены письма в Лондон и Константинополь с просьбой об официальном дипломатическом признании союза адыгских племён.
И Россия, и Европа с Турцией проигнорировали эти обращения… Александр Второй собрался закончить многолетнюю войну. Ему оставалось только раздавить Закубанскую Черкесию.
Не знаю, чем руководствовался истинный завоеватель Кавказа граф Евдокимов. Для меня это всегда представляло загадку. Но вышло так, что, благодаря его стратегии, все черкесские народы покинули Кавказ. Те, кто выжил, поселились в Турции. Вот, посмотрите вокруг.
Здесь, в Дагестане, мы видим всюду мирную жизнь. Люди покорились, и их не тронули, оставили на родных местах, у родных могил. Почему нельзя было так же поступить с черкесами? Неужели они хуже, опаснее, бесчестнее чеченцев? Я думаю, все согласятся, что абадзехи во всех отношениях лучше и порядочнее. За что же их тогда изгнали? А кто не уехал – того истребили… Если сейчас пройти по северо-западным склонам Главного хребта, повсюду откроются развалины селений и заросшие бурьяном поля.
Целый народ ушёл в небытие… Если и отыщется где жизнь, то это окажутся русские переселенцы. Уже более двадцати лет наши горы пусты; люди их покинули.
В 1861 году мне было четыре года, но я всё отчётливо помню. Отец часто уезжал, появлялся ночами, не надолго, и мать всё время плакала. Потом нам сказали, что надо уходить к морю. Старики, женщины и дети двинулись через перевалы. Мужчин было мало: они или погибли, или сдерживали колонны Евдокимова. Как сейчас вижу: меня везут на осле, дедушка идёт впереди, ведёт осла в поводу.
Ужасная дорога – сначала каменные осыпи, потом тропа по пояс в снегу. Всюду лежат мёртвые… Подыматься всё труднее. Наконец и осёл уже не мог идти. Дедушка посадил меня к себе на закорки и полез вверх. Казалось, конца этому не будет. Старик хрипел и всё чаще останавливался передохнуть. Вдруг я увидел море. Всё в солнечных блёстках, в полнеба, без конца и без края. И кое-где белые пятнышки – это были паруса турецких фелюг.
