Плыть вверх по Волге было бы слишком длинно. Питерцы решили воспользоваться железницей[140] и выехали во Владикавказ. Дорога через Новочеркасск, Воронеж и Рязань всего за двое суток доставила их в Москву. Ильин впервые оказался в Первопрестольной и ошалел от её масштабов.
– Да! – то и дело повторял он, лихорадочно блестя глазами, – Это вам не Тифлис!
– Посмотрим, Андрей Анатольевич, что вы скажете о Петербурге, – посмеивался Таубе. – Может, и уезжать оттуда не захочется…
Ещё ночь в поезде, и они оказались в столице.
Подполковник прямо с вокзала повёз всех в Военное министерство, не дав соскучившемуся Лыкову даже на минутку забежать домой. В закутке у Енгалычева все трое переоделись в парадные мундиры и, в сопровождении генерал-майора, пошли представляться Обручеву. Начальник Главного штаба принял их сразу.
Таубе, почему-то хмурый, доложил генерал-адъютанту:
– Ваше высокопревосходительство! Агент турецкой разведки по вашему приказанию доставлен!
Лыков неуверенно хихикнул. Что за блажь нашла на Витьку – шутить перед начальством? Однако барон был серьёзен, как никогда.
Он развернулся к Ильину и сказал ему с крайней неприязнью:
– Вы арестованы. Сдать оружие!
Таубе с Лыковым сидели в отдельном кабинете ресторана «Медведь» и молча глушили коньяк. Отдала душу уже третья бутылка, но обоих всё не отпускало… Наконец, Лыков спросил:
– Когда ты впервые начал догадываться?"
"– Сразу же. Слишком нарочито он играл роль сироты, ненавидящего всех горцев за то, что они лишили его отца. Перебор… Сын никогда даже не видел своего родителя, а такая сильная любовь! Обычно на характер человека оказывают влиние окружающие его живые люди, а не покойники.
Помнишь, мы ходили с тобой ночью на полицейский телеграф?
– Да. Ты развёл тогда такую таинственность…
– Я запросил Военное министерство – кем является мать Ильина? И мне ответили: она полька, дочь графа Волоковицкого, инсургента, высланного на Кавказ и там скончавшегося.
– Она, стало быть, вырастила сына? В такой ненависти к русским, а не к горцам.
– Да. Но ей помогали – позже скажу, кто.
– Но это дало тебе лишь подозрение. А прочие события? Согласись, что ничто не указывало явно на капитана.
– Конечно. Я, как и ты, искал улики и не находил их. И лишь потом догадался: изменник тот, кто вернётся с нами в Темир-Хан-Шуру.
– Это как понимать?
– Лемтюжников задумал операцию так, чтобы бросить подозрение на другого человека, а своего агента полностью обелить. Для жертвы он с самого начала выбрал Даур-Гирея.
