Помнишь, я говорил перед походом, что Лемтюжников проживал в Тифлисе под видом торговца коврами Ибрагимова? Вот тогда-то он и сблизился с вдовой чиновника Ильина. И, фактически, заменил её сыну отца. С 1870-го и до начала войны, семь лет он ежедневно бывал в их доме. Полагаю, Иблис уже тогда готовил из ребёнка своего особо доверенного агента. Поэтому и жизнь за него отдал, не задумываясь…
– А тот так же не задумываясь застрелил столь близкого ему человека? Не моргнув глазом?
– Тот поступил так, как полагалось по плану.
Разработанному Лемтюжниковым и заранее доведённому до капитана. Что у последнего в тот момент творилось в душе, сказать не берусь. Но следует признать, что оба негодяя выказали огромное присутствие духа. И пошли на большие жертвы ради того, что считали своим долгом.
– Ты сказал, что Ибрагимов-Лемтюжников сбежал из-под ареста, когда был раскрыт в 1877 году. К вдове он и сбежал?
– Да. Потому и не поймали в тот раз. Кухарка и об этом поведала. При начале войны с турками купец явился к Ильиной весь растрёпанный и в окровавленной одежде.
Та укрыла любовника и помогла уйти потом в горы. А прислуге велела молчать. Объяснила, что торговый спор, мол, вышел, и кредитор нанял абреков для получения долга. Ну, а спустя время поменяли и квартиру, и прислугу… Жаль, у меня не хватило ума послать такой запрос в Тифлис раньше – могли бы и не лазить тогда на волшебную гору. Столько людей были бы живы… А так открытия наших я получил, только когда вернулся в Гуниб; они лишь подтвердили то, что я уже знал.
"
"– Что изменник тот, кто живым сойдёт с горы?
– Да. Но только понял я это окончательно уже у подножия Эдраса…
– Всё равно не вяжется, – упрямо спорил Лыков. – Зыбкие какие-то планы были у резидента! Как бы поступил Лемтюжников, если бы меня не вызволил Аз-Захир? А потом не подоспел бы Мелентий Лавочкин. Столько совпадений… Этого же никто не мог предусмотреть!
– Жизнь есть жизнь. Иблису пришлось многое менять на ходу. Но он нашёл бы другой способ организовать наше освобождение.
Причём вполне правдоподобное. И Малдай, и его абреки, и даже сам старик в жёлтой чалме – все были смертники, все должны были умереть ради продвижения одного человека. Ну, уснул бы часовой… Или «позыбыли» бы связать руки капитану… Полагаю, в первоначальном плане роль «освободителя» была отведена именно Ильину. И он бы точно так же застрелил своего почти отца у нас на глазах… Сказать по правде, я никогда ещё не имел дела с таким сильным противником, как Лемтюжников.
