У её подошвы в Койсу впадала незначительная речка Ратлубор, образуя место, удобное для засады. На всякий случай, подполковник пустил вперёд разведку.
Лыков, Чоглоков и Лавочкин осторожно спускались в лощину в утреннем тумане. Остальные силы отряда стояли наверху в боевой готовности. Когда до Ратлубора оставалось совсем немного, с противоположного берега грянул залп. Пуля пробила сухарную сумку Алексея и едва не уронила его с обрыва. Лавочкину сбило с головы папаху, а приказному Чоглокову свинец угодил прямо в живот… Целый час продолжалась ожесточённая перестрелка через овраг.
Разведка не могла принять в ней никакого участия – по ним били так, что нельзя было поднять головы. Наконец, несколько казаков обошли лощину. Абреки бросили свою позицию и отступили, оставив на тропе два тела. Тогда лишь Лыков смог подойти к Чоглокову, но тот был уже мёртв.
До полудня отряд простоял под Ободой. И казаки, и офицеры долбили заступами в каменистой почве могилу для убитого приказного. Безлошадному Ракову достался чоглоковский четырёхлетка.
Потом из собранного в овраге хвороста разожгли большой костёр, сварили на нём шурпу из проса с вяленой бараниной и молча поели. Без лишних слов помянули покойника и двинулись дальше."
"Через несколько часов отряд пришёл в Кхиндакх. Небольшой аул стоял в стороне от реки, в полугоре над широкой долиной. Зрелище, открывшееся людям, поражало. Справа возвышалась Обода, слева – ещё более высокая гора Горта, иначе называемая Тлимкапусли.
А прямо перед ними уходила к хребту долина, поросшая забытым уже густым сосновым лесом. В дальнем конце её несколькими мощными подъёмами, словно этажами, вздымалась огромная, вытянутая с севера на юг, вершина, вся в сплошном обрамлении ледников. Это и была волшебная гора Аддала-Шухгелымеэр, или Эдрас, как она обозначалась на русских военных картах. Выглядела гора сказочно, и одновременно устрашающе. Сияющая на солнце шапка глетчеров резала глаза. Насколько хватало взора, нигде в округе не обнаруживалось равной по высоте вершины.
Тринадцать тысяч футов высоты[121]! Крохотные белые пятнышки обозначали аулы, кое-где разбросанные у подошвы гиганта. А в обе стороны от колосса расходились вдаль белые вершины. Эти отроги Богосского хребта в другом месте казались бы значительными горами, но рядом с Эдрасом они выглядели, словно дети в присутствии взрослого.
– Эх-ма… – говорили казаки, снимая папахи и почёсывая давно немытые головы.
