Всё одно кругом сплошные камни – не вобьёшь… Вскипятили в котле воду, высыпали туда сухарей и несколько жестянок с пеммиканом[118]; этим и поужинали. Барон приказал выдать всем по чарке водки, чтобы согреться. Люди закутались в бурки, прижались плотнее друг к другу и заснули, как убитые… Что же будет на ледниках Богосского хребта? Как они станут ночевать там без палаток? Лыков извлёк из перемётных сум постовые кеньги на меху и отдал их часовым; те были признательны.
Утром Алексей проснулся самым первым. Костёр давно потух, по голым камням серебрился иней.
Лошади и ослы, как и люди, спали вповалку, положив головы друг на друга. Вдоль тропы прохаживался Чоглоков с винтовкой на плече. Из пропасти подымался клочьями туман вперемежку с водяной пылью. Ревела река. Перекрывая её, над самым ухом сыщика богатырски храпел Мелентий Лавочкин. Вдруг слева, оттуда, откуда они пришли, раздался удар копыта о камень. Чоглоков сдёрнул винтовку с плеча и кинулся на звук. Лыков поторопился за ним следом, выхватывая на бегу револьвер.
Тревога оказалась ложной – их нагнал казак Зеленов, отряженный давеча сопровождать раненого абрека.
– Имею важное донесение до господина подполковника, – тут же доложил он Лыкову. И добавил:
– Секретное.
Алексей разбудил Таубе. Тот быстро встал, растёр ладонями посиневшие от холода уши, отошёл на самый край тропы и приказал:
– Докладывай.
Шум реки заглушал все звуки. Если кто-то из отряда и притворялся спящим, всё равно ничего бы не услышал.
– Так что, ваше высокоблагородие, сдал я злодея ихнему старосте.
Велел лечить и караулить. Коня ему за это вручил.
– Что тебе сказал абрек на прощание?
– Знаете уже… Откудова?
– Ты говори суть. Про изменника в наших рядах?
– Так точно. Когда уж я на коня садился, то он и сказал… Передай, мол, своему наибу, что у него в отряде предатель.
– Кто именно?
– Он так баял: «Предатель – офицер, а который из них, мне то не известно».
– Понятно. Теперь про их лагерь."
"– И это знаете? Чудно; будто со мною рядом стояли… А баял он, что лагерь ихний за перевалом, что идёт через хребет, севернее, значит, волшебной горы.
Вот. На западном склоне лощина особая имеется, которую ниоткудова не видать. С трёх сторон окружена ледниками. Один токмо подход туда и есть. В ней и лагерь.
– Молодец, Зеленов. Ты пока ляг поспи, мы ещё два часа никуда не двинемся. А про изменника молчок! Никому ни единого слова!
– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!
Зеленов откозырял и ушёл заниматься своим конём.
