– В энту дуру рази влезешь? Силов таких у человечества нету…
Лыков с офицерами тоже жадно разглядывали заветную вершину, путь к которой занял столько дней. Только Артилевский, уже бывавший здесь ранее, равнодушно покручивал ус.
В Кхиндахе партия сходила со «столбовой дагестанской дороги» и направлялась в безлюдные горы. Тропа же шла дальше вдоль течения Аварского Койсу а затем разделялась. Одна дорога вела через Кодорское ущелье в Грузию; вторая сворачивала на восток, в Закаталы, и выходила затем к Каспийскому морю.
Лыков впервые увидел типический лезгинский аул, каких ещё не попадалось ему в Центральном Дагестане. Всё селение было опоясано одной сплошной каменной оградой, составленной из наружных стен домов. Вместо окон в этих стенах имелись узкие бойницы, пригодные для обороны. Аул имел единственный въезд, фланкированный высокими башнями. Собственно дома горцев были трёх-, а чаще двухэтажными: внизу хлев, а над ним сеновал или сразу же жилые комнаты. Селение было разделено на несколько кварталов, принадлежащих каждый одному тухуму[122].
Внутри квартала имелись собственная мечеть и боевая многоярусная башня. Вокруг последней группировались дворы единокровных родственников, объединённые общим тыном. Особо выделялся дом главы тухума – пусел-бетера. В центре аула возвышалась джумная мечеть и был главный годекан.
Родство в тухуме ведётся только по отцовской линии. Фамильные союзы объединяются в джамаат – старинную общину родственно-дружеских родов; джамаат и образует аул.
Несколько аулов, чувствующих между собой историческую, языковую и иную связь, соединяются в горские общества. Некоторым из таких обществ – шесть или семь веков! Аул Кхиндакх входил в общество Анцух. Общества, в свою очередь, объединены в союзы. Анцух состоял членом союза Антль-Ратль, то есть, Семиземья. В него входило сначала семь окрестных союзов, потом количество их выросло до девяти: Анцух, Джурмут, Капуча, Таш и ряд других. Раз в году в урочище Череле собирался сход, в котором участвовали все мужчины Семиземья.
В обычное же время горцы жили интересами только своего тухума и редко собирались даже на аульные сходы.
И люди здесь были одеты не так, как во всём остальном Дагестане. Близость высоких гор, покрытых вечными снегами и глетчерами, диктовала свою моду. Мужчины носили зимние бешметы на вате, а поверх них ещё и ергаки – тулупы из короткошёрстых шкур (косули или сурка) мехом наружу.
