Пить алкоголь барон запретил, и все довольствовались клюквенным экстрактом Мартенса. Казаки расселись по горячим камням; курящие затянули свой «сам-кроше»[110]. Офицеры залезли было в палатку, но скоро выскочили оттуда. Палатки для тепла были подбиты сукном, и в них оказалось неимоверно жарко.
– Ничего, – сказал Таубе, – на Богосском хребте это станет их достоинством, а не недостатком!
Им предстояло подняться по левому берегу Аварского Койсу на семьдесят вёрст. Это был последний участок дороги вдоль реки, самый длинный и самый трудный.
Приходилось двигаться на высоте три тысячи футов по безлюдной местности. В двух часах езды находился единственный крохотный аул из десяти саклей, под названием Датуна, и больше до самого поворота на хребет жилья не предвиделось. Наибольшими тяжестями были фураж и топливо; и то, и другое приходилось теперь экономить.
В нескольких местах на семидесятивёрстном пути дорога делала спуски и подъёмы, а напротив аула Гоор подходила к самой воде. Тут был самый тяжёлый участок, и наиболее подходящий для засады.
Но и на всём остальном протяжении идущий по узкой тропе, растянутый в линию отряд был уязвим. Справа скала, слева обрыв, а за поворотом, быть может, враг…
Таубе долго сидел над картой, расспрашивая Артилевского. Войсковой старшина, как местный администратор, единственный знал путь. Он указал опасные точки – таковых оказалось шесть. Барон помрачнел.
– Недайборщ! – кликнул он урядника. – Выдели смышлёного казака в хвост колонны. Сам пойдёшь в голове на удалении ста саженей.
Ближайшие два дня будешь бессменным авангардом.
– Есть!
– Всем расчехлить винтовки и быть всегда наготове.
Глава 20
Ловушка для Таубе"
"После долгого отдыха отряд двинулся вверх по тропе. В ауле Датуна, куда они пришли через два часа пути, Даур-Гирей отпросился в мечеть. Ох уж этот Дагестан! Весь аул – десяток саманных хижин, но при них имеется собственный храм. На годекате, где расположились русские, к барону подошёл благообразный аварец в белой войлочной шляпе.
– Ас-саляму алейкум! – сказал горец.
– Ва алейкум ассалям ва рахмату-ллахи ва баракатуху,[111] – ответил Таубе, приподнимаясь с камня.
Далее разговор уже пошёл на русском, и удивительный разговор! Незнакомец заявил:
– Я хочу говорить с офицером, которого не любят англичане.
– Англичане? – изумился подполковник. – Какие такие англичане?
– Которые живут в море на острове. Вы что, испытываете меня? Не надо думать, что мы, горцы, ничего не знаем про англичан. Я алим[112] и знаю.
