Но я снова и снова думал о ней, — сказал профессор и потряс головой так, словно пытался освободиться от какого-то наваждения. — Тамара, как я заметил, это сразу же почувствовала. У нас с ней и прежде были не самые лучшие отношения. К этой поре они и вовсе дошли до точки замерзания.
— Наверное, не последнюю роль в этом сыграли ваши взаимоотношения с сыном? — не отрывая взгляда от дороги, поинтересовался Гуров.
— Да, Лев Иванович, вы совершенно правы. Наш Женька сошелся с женщиной, которая была старше его на десять лет.
Тамара на это отреагировала преувеличенно жестко. Да, вначале и я тоже был не в восторге от всей той истории, которая с ним произошла. Но в позапрошлом году я тайком от Тамары съездил в Питер, встретился с сыном, с его избранницей, увидел внука и понял, что в этом нет совершенно ничего ужасного. Они с Лидой по-настоящему, совершенно искренне любят друг друга, сейчас ждут второго ребенка. Какой смысл исходить желчью? Нина, моя дочь, тоже ездила к Женьке. Они с Лидой сейчас, можно сказать, лучшие подруги.
Так теперь Тамара из-за этого при встречах и Нину пилит без конца.
Рассказывая о своих злоключениях, Береженников отметил, что последние несколько лет его кто-то словно сглазил. К нему приехал Арнольд со своим покаянием и разбередил былые душевные раны. В семье начался окончательный раскол из-за Женьки. А тут еще и неведомо откуда, с чьей подачи, начался массированный наезд на него разоблачителей и изобличителей всякого рода."
"— Вот и не верь в то, что есть годы счастливые, а есть неудачные, — сказал профессор и невесело усмехнулся.
— Друзья мои, я хотел бы спросить вас вот о чем. Каковы наши дальнейшие планы?
Лев Иванович обогнул колдобину, полную дождевой воды, снова вырулил на сухой проселок, прибавил ходу и ответил:
— Планы таковы. С учетом того, что на вас и в самом деле началась самая настоящая охота, вам прежде всего нужно где-то разместиться на ближайшую неделю. В принципе варианты есть.
— Да у меня, в моей двушке можете жить сколько угодно! — заявил Стас, беспечно махнув рукой.
— Мне вы не помешаете. А если я сам буду вас стеснять, то могу это время перекантоваться у какой-то из своих дам.
— Да и у меня дома можно пожить! — сразу же проговорил Угадалов. — У меня трешка, площадь такая, что хоть в футбол играй. Моя Екатерина Васильевна возражать не станет. Давай, Коля, ко мне! Будем с тобой в шахматишки рубиться.
— Нет, уважаемые, эти варианты не подходят, — заявил Лев Иванович и несогласно качнул головой. — И вот почему.
