Кинолог с собакой прошел по следу вора-поджигателя до ближайшего пустыря, где след этого негодяя обрывался. Там же был найден другой, оставленный колесами легковой машины. Это означало, что преступник приехал сюда на авто. Сделав свое черное дело, он вернулся на пустырь и подался восвояси. В данный момент один из оперов пошел собирать записи уличных и ведомственных камер видеонаблюдения.
Сотрудникам полиции удалось установить, что преступник проник в здание НИИ через запасной пожарный выход, который оказался оборудован столь хлипким запором, что открыть дверь никакого труда не составляло.
Лаборатория была заперта, но дверной замок тоже не представлял собой чуда инженерной мысли.
К тому же, как уже установил криминалист-трасолог, вор и поджигатель имел очень хорошую подготовку по части работы отмычками. Ими же был вскрыт и сейф, весьма примитивный несгораемый железный шкаф едва ли не довоенного производства. В этом сейфе хранилась вся документация лаборатории — рабочие журналы, планы исследований, отчеты о проделанной работе, фото- и видеоматериалы.
После этого Стас и старший опергруппы встретились с руководством НИИ. Директор института Рубрайцев сразу же сослался на материальные проблемы. Мол, где взять денег на охрану, сигнализацию? Финансирование урезали, денег теперь едва хватает на зарплату сотрудникам. Заместитель директора Артацких первым делом вспомнил про завхоза, который отвечал за состояние дверей, в том числе и запасного, пожарного выхода.
Один лишь Кульминев отреагировал на все это более-менее самокритично.
Он выслушал вопросы Крячко, окинул взглядом закоптившиеся стены лаборатории и проговорил:"
"— Да что тут скажешь? Расслабились мы, не думали, что такое вообще возможно. Вот и вся причина. Так-то и я, и Николай Романович докладные на этот счет писали. Но толку с этого было мало, никто не отреагировал. Правда, и мы сами как-то быстро выдохлись, махнули на это рукой. Выходит, зря! Хотя наше руководство тоже понять можно.
У нас ведь и в самом деле финансирование ужали до предела. Из-за этого наши лаборатории даже потеряли часть кадров. Причем уходили далеко не самые худшие специалисты. Где тонко, там и рвется.
Рассказывая о японских практикантах, Кульминев отозвался о них весьма позитивно. По его мнению, японцы показали себя и воспитанными, и дисциплинированными, и старательными, и дотошными. Они быстро, охотно и качественно выполняли любую работу, порученную им.
