Законы я знаю, — сказал Лев Иванович и чуть наморщил нос. — Я, может быть, и поверил бы в вашу невиновность, если бы не одно «но»! Только что возле вашего офиса я общался с человеком, который был бессовестно обманут вами. Вы ему продали квартиру в доме, который нигде не числится. Он оказался не первым ее покупателем. А теперь скажите, вам знакомо такое имя — Лукошников Василий Васильевич?
У Хантарика при упоминании о Лукошникове нервно дернулась щека, и он поспешил изложить суть проблемы:
— А с этим-то что приключилось? Он тоже пропал без вести?
— Нет, два дня назад он погиб в ДТП при загадочных обстоятельствах, а должен был сегодня проводить у вашего офиса митинг клиентов, обманутых вами.
Именно позавчера бесследно исчез профессор Береженников, который стоял во главе протестов по поводу Артамошина сквера. Занятное совпадение, не правда ли? Похоже на то, что кто-то своевременно провел зачистку тех людей, которые выдвигали обвинения против вас. Кстати! Ведь в вашей биографии уже имелся эпизод с покушением на убийство и отсидкой за мошенничество.
Я прав? — Гуров наблюдал за тем, как его собеседник все больше и больше впадает в истеричную нервозность.
— Все! Без адвокатов я больше не скажу ни слова! — окончательно утратив самообладание, выкрикнул Хантарик.
— Хорошо. Можете позвонить своим адвокатам, — сказал Лев Иванович и согласно кивнул. — Но сориентируйте их на Главное управление уголовного розыска. Пусть они подъезжают туда. Я вас задерживаю на три часа по подозрению в крупном мошенничестве и организации физического устранения двух и более лиц.
Одевайтесь и не тяните время. Иначе мне придется доставить вас куда следует в том, в чем вы есть. Время пошло!
Лаврентий схватил трубку городского телефона с той же степенью паники, с которой безнадежно тонущий человек хватается за соломинку.
Он нервно набрал чей-то номер, услышал отклик и торопливо проговорил:
— Вольдемар Эрнстович, тут ко мне пришел сотрудник главка угрозыска полковник Гуров. Он предъявил мне какие-то вздорные обвинения и сказал, что задерживает меня на три часа.
Да, именно так. Ага, хорошо. Передаю. — Он протянул Льву Ивановичу трубку и с изрядной долей ехидства уведомил его: — Вас просят к телефону!
Гуров поднес трубку к уху и услышал хорошо знакомый голос известного столичного адвоката Вольдемара Брюквы, который славился тем, что ухитрялся найти смягчающие обстоятельства даже там, где их по определению быть не могло. Криминальные авторитеты на него только что не молились.
