"
"— Это не старикашка, а большой ученый в области медицины, очень уважаемый человек! — строго проговорил Лев Иванович, очень внимательно отслеживая реакцию своего собеседника на эти слова. — Так, значит, вы его помните.
— Ну да, помню, и что из этого? — Хантарик подался вперед и картинно развел руками. — Да, он является зловредным склочником, главным врагом тех дольщиков, которым я должен был построить дом. Все было законно оформлено в управе и мэрии, я потратился на технику и стройматериалы, а на деле ничего не вышло.
Из-за каких-то баранов почти триста человек, вложивших в это дело свои кровные средства, теперь квартир не увидят еще очень долго.
— Ах какой добрый! — Гуров саркастично улыбнулся. — Прямо отец и благодетель для своих клиентов. Ну, насчет законности мы сейчас уточним. — Он быстро набрал номер информационного отдела и попросил майора Жаворонкова оперативно выяснить, было ли законным оформление земельного участка на Сапожной под строительство нового многоквартирного дома.
После этого сыщик задал следующий вопрос:
— Гражданин Хантарик, когда и при каких обстоятельствах вы видели Береженникова последний раз?
В глазах Лаврентия отчего-то вдруг обозначилась какая-то тревога.
Он вмял недокуренную сигарету в пепельницу, вновь подался вперед и спросил, заметно приглушив голос:
— А с ним что-то случилось?
— Да, случилось. — Голос Льва Ивановича звучал невозмутимо, вроде бы даже миролюбиво, но за всем этим таилось нечто иное, весьма суровое. — Позавчера он пропал без вести. Кто мог бы сказать мне, что с ним произошло и где он сейчас может находиться?
Хантарик отчего-то сразу вспотел и снова поспешил закурить.
В этот момент Гурову позвонил Жаворонков. Он сообщил ему, что согласно информации, взятой и в управе, и в мэрии, никто и никогда не выделял землю под строительство на месте Артамошина сквера.
Сыщик положил телефон в карман, с некоторым сочувствием окинул взглядом своего собеседника, покачал головой и проговорил:
— Нет, милейший, разрешения на строительство у вас не было.
— Ну и что это доказывает? — с натянутой, деланой усмешкой и слишком уж искренним возмущением произнес Лаврентий. — Если даже я и собирался что-то состряпать самовольно, то это никак не говорит о какой-то моей причастности к исчезновению этого самого Береженникова! У вас есть какие-то факты, которые уличали бы меня в чем-то нехорошем? Нет! Согласно презумпции невиновности свою непричастность я доказывать не обязан. Это должны сделать вы.
— Да, конечно.
