Он вскочил на ноги и увидел их всех: Татьяну, обхватившую руками испуганных детей, и рядом с ними фальшивого садовника. Вид Никиты Карпова был страшен. Его уродство еще сильнее бросалось в глаза, обожженная половина лица выглядела безобразной, при этом в нем больше не осталось ничего от маски простоватого работника, которую он так долго носил. Теперь перед Гуровым был матерый, опасный враг.
Впрочем, Лев не обратил внимания на вид своего противника. Что он оценил — так это тот факт, что Карпов, отвлеченный его внезапным появлением на чердаке, на миг отвернулся от своих заложников и теперь не загораживался ими.
Воспользовавшись этим обстоятельством и не говоря ни слова, Лев выстрелил прямо в Карпова.
Однако тот, как выяснилось, тоже умел быстро двигаться. Фальшивый садовник молниеносно упал на пол и перекатился в сторону. Оттуда он выстрелил еще раз, и Лев почувствовал, как ему обожгло левое плечо. Он выстрелил и услышал сдавленный крик — его выстрел тоже достиг цели.
Вдруг Карпов с непостижимой быстротой вскочил и метнулся к люку. Но Лев на этот раз не мог стрелять — преступника загораживали Татьяна и дети. Он вскочил, бросился вперед — но увидел только, как голова фальшивого садовника исчезает в люке.
Прыгать в люк Лев за ним не стал: он понимал, что в момент прыжка будет представлять для него отличную мишень. Вместо этого он наклонился и выпустил вниз, в сторону лестницы на второй этаж, сразу две пули. И немедленно после этого спрыгнул.
Прогремел ответный выстрел, однако пуля просвистела рядом с головой Гурова. Он услышал топот ног по лестнице, затем по второму этажу и понял, что Карпов спешит к входной двери."
"Ну, все, кажется, больше не будет никаких сюрпризов с падающими картинами и пожаром понарошку. С одной стороны, это вызвало у Льва некоторое облегчение: можно было больше не опасаться за жизнь Светланы Кирилловой и ее детей, за жизнь Татьяны Красовской и водителя Юры. Но с другой — это означало, что ему не удалось задержать фальшивого садовника на месте преступления, как он надеялся, и теперь вопрос его ареста, как и ареста его сообщницы, остается открытым.
Это было очень обидно.
Все эти мысли мелькали у него в голове, пока он бежал вслед за противником — вниз, на второй этаж, потом на первый, потом к входной двери… И только выскочив наружу, услышав топот ног Карпова, убегавшего не к воротам, а в сторону парка, Гуров остановился.
