Москва ошеломила меня обилием рекламы, дорогих машин, возбужденными лицами, роскошью одних людей и нищетой других, обилием ресторанов и магазинов. Пять лет назад я уехал из коммунистической серой Москвы, украшенной лишь красными полотнищами и партийными призывами, но полной добрых людей, а вернулся в чужую страну, в страну людей с хищными взглядами и холодными лицами. «Холодный расчет» — бросилась в глаза реклама в дороге, отражавшая реальное изменение в сознании людей.
— Батюшка, вы можете разменять доллары и поехать в Лавру на такси! — предложил иеромонах.
— Прости, отче, я намерен возвратить эти деньги отцу Пантелеймону. А за электричку у меня есть чем заплатить.
— Ну как хотите… Благословите мне остаться в Москве. Если я понадоблюсь, позвоните…
Мы распрощались, и я на электричке приехал в Сергиев Посад.
Вид любимой Лавры растрогал меня до слез, но заодно поразил обилием нищих у входа и вдоль стен. На Соловьевской улице, утопающей в цветущей сирени, я с волнением подошел к нашему дому.
Калитка оказалась незапертой, значит, отец находился дома. Он не ожидал моего приезда и при виде меня потерял дар речи:
— Сын, мой сын приехал! — радостно повторял он. — Не думал, что доживу до такой радости… А я один теперь живу. Матушка отца Пимена умерла, и я сдаю комнату священникам-заочникам, которые приезжают на экзамены в семинарию, — отец суетился, водя меня по комнатам, волнуясь и натыкаясь на стулья. — Слава Богу, мне их отдел кадров из Лавры присылает, поэтому я для тебя собрал немного денег.
Ты бери, не стесняйся!"
"— Папа, я думал, что ты голодаешь и без денег сидишь, а ты мне сам их предлагаешь… Оставь себе, тебе эти средства нужнее…
— Нет, нет, сын, мне хватит моей пенсии, а эти деньги — твои! Купишь что-нибудь своим монахам. Спасибо наместнику, он тоже иногда помогает то продуктами, то деньгами! Так я и живу…
Он прижался головой к моей груди и замер…
На следующий день я собрался с духом и отправился к наместнику.
Я всегда побаивался его неожиданных решений. Он находился у себя, и келейник привел меня к нему в кабинет.
— А, отец Симон! Ну как подвизаешься в горах?
— Спасибо, отец наместник, вашими молитвами! Привез вам в подарок орехи, мед со Псху и свою литургийную просфору, испеченную в горах. Простите, что она такая убогая!
— Вот, вот, «убогая» — значит, у Бога! Благодарю! Присаживайся и рассказывай как живешь!
Келейник принес нам чай.
